«Быть может за хребтом Кавказа»

…вы крестьян российских сюда бы нагнали, как скот, как негров, как преступников. На нездоровые места, из которых жители бегут в горы от жаров. Где ваши растения колониальные произрастают. Кош-шениль ваша. В скот, в рабов, в преступников мужиков русских обратить хотите. Не позволю! Отвратительно! Стыдитесь! Тысячами — в яму! С детьми! С женщинами! И это вы „Горе от ума“ создали!

Он кричал, бил воздух маленьким белым кулаком, брызгал слюною, вскочил с кресел».

Грибоедов, выслушав критику Бурцова, объясняет, что в случае победы декабристов мужики не вышли бы из кабалы — разве что названия бы переменились:

«И сказали бы вы бедному мужику российскому: младшие братья… временно, только временно неугодно ли вам на барщине поработать? И Кондратий Федорович это назвал бы не крепостным уже состоянием, но добровольною обязанностью крестьянского сословия. И, верно, гимн бы написал».

Вот тут-то Бурцов захочет стреляться, а Грибоедов скажет: «Нету… Не буду драться с вами. Все равно. Считайте меня трусом».

Потом спросит: «А что вы скажете Паскевичу?»

«— Я ему скажу, что он, как занятый военными делами, не сможет заведовать и что власть его ограничится.

— Это умно, — похвалил Грибоедов» [Тынянов I, с. 256–258].

После этого диалога проект, столько раз появлявшийся в романе, замирает: еще одно творение отторгается от своего создателя.

«Безобразное одиночество тогда самым жалостным и проклятым образом, как живое существо, влезло в него» [Тынянов I, с. 316].

Роман, увидевший свет в 1927 г., вызывал и вызывает яростные споры «за» и «против». Сразу видно, что это один из самых живых советских романов!