Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть I: 1878 – лето 1907 года

О немедленном аресте Сосо речи не шло. Он переждал обыск, спокойно вернулся в обсерваторию и еще несколько дней продолжал работать. Затем 28 марта уволился[247]  и счел нужным перейти на нелегальное положение.

Оставшиеся на свободе члены РСДРП сделали как раз то, чего надеялись избежать чины жандармского управления, – организовали беспорядки по случаю дня пролетарской солидарности. 22 апреля 1901 г. на Солдатском базаре в Тифлисе произошла короткая, но многочисленная демонстрация, окончившаяся столкновением с полицией и войсками. Не обошлось без пострадавших (см. док. 32-37). Одно важное обстоятельство следует отметить особо. В воспоминаниях Н.Выгорбина содержится выразительный рассказ о том, как перед выступлением демонстранты вооружались палками (см. док. 34). Однако в донесениях представителей власти утверждается, что демонстранты были вооружены гораздо более серьезно, помимо палок и камней у них были кинжалы, шашки, пистолеты. Один или двое городовых получили огнестрельные ранения. Рабочий Мамаладзе, на которого указали свидетели как на стрелявшего в спину городовому[248], утверждал, будто был сильно избит при задержании, «упал и потерял сознание, а потому и не помнит, выхватил ли он револьвер, который всегда носит при себе, и не знает, стрелял ли из него» (см. док. 37). Мамаладзе, конечно, лгал, но одновременно подтвердил, что пистолет у него был, причем всегда. И вряд ли в этом отношении он чем-то отличался от своих сотоварищей. Даже если донесения местных властей  были преувеличены в оценке агрессии зачинщиков беспорядков, первомайская демонстрация тифлисского пролетариата в 1901 г. мирной акцией не была и, по-видимому, организаторами таковой не предполагалась. Революционеры ожидали столкновения с полицией и настраивали на него рабочих. В докладных записках жандармских офицеров, служивших в Закавказье, то и дело встречаются сделанные для Петербурга пояснения о высоком уровне насилия в регионе. Так, в ноябре 1902 г. жандармский ротмистр Лавров объяснял петербургскому начальству положение дел: «Характерными особенностями Закавказья являются: с одной стороны – неустройство местной жизни, а с другой – туземное население, по характеру своему беспокойное, легко воспламеняющееся, хищное, считающее ни во что чужую жизнь и в большинстве – совершенно неразвитое. На этих-то двух обстоятельствах и играют революционеры, то подстрекая отдельные лица и группы к проявлению злой воли, то приписывая себе уже совершившееся насилие или беспорядок, вследствие чего и движение в Закавказье получает значительно более кровавую окраску, чем во внутренних губерниях. Особенность положения, усиливающая серьезность местного движения, заключается в том, что здесь идеи национализма, социал-демократии, социального революционизма, анархии, все это совершенно смешано, и население, ввиду приведенных выше своих качеств, легко увлекается этим движением и увлекается в большинстве случаев поверхностно, не желая вдумываться, причем наиболее приятными для него являются средства крайние, к которым оно и прежде и теперь всегда прибегает и по своим личным делам»[249].