Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть II: лето 1907 – март 1917 года

Об обстановке в кавказских организациях, не только социал-демократических, и о преобладавшем унылом, упадочническом настроении дает представление письмо В.Тер-Миркурова, то самое, в котором сообщались слухи о побеге Кобы (см. док. 6). Все сколько-нибудь заметные революционные деятели в тюрьме, партийные маргиналы скатываются к «экспроприаторству», то есть практически уголовным акциям, полиция давит все сильнее (что по извращенной революционной логике аттестуется как «бессовестное» поведение), все более актуальной становится фигура «шпика» и даже доходит до столь причудливых явлений, как конфликты провокаторов между собой.

О возвращении Кобы в Баку донесли с интервалом в пять дней сразу два агента, из соображений секретности фигурировавших в документах под кличками Фикус и Михаил. Авторы, отстаивавшие версию сотрудничества И. Джугашвили с охранкой, выдвинули предположение, что именно он скрывался под прозвищем Фикус. Однако, как убедительно показала З. И. Перегудова, предположение не выдерживает критики. Сообщения от Фикуса регулярно поступали и в те годы, когда Джугашвили не было в Баку, а главное – при более внимательной работе с документацией Департамента полиции, нежели та, которую проделали авторы упомянутой версии, выясняется, что личность Фикуса никакой загадки не представляет. Под этой кличкой скрывался Николай Степанович Ериков, крестьянин, уроженец Тифлисской губернии, рабочий, член РСДРП с 1897 г., в 1909 г. член Балаханского комитета, в то время жил по паспорту на имя Давида Виссарионовича Бакрадзе (настоящий Бакрадзе, по партийной кличке Железный, член «Гуммета», был одним из революционных боевиков, отправившихся в Персию, где погиб от взрыва собственной бомбы, как об этом вспоминал С. Гафуров (см. гл. 15, док. 43); может быть, Ериков пользовался его паспортом). С апреля 1909 по 1917 г. Ериков являлся секретным сотрудником в Баку и сообщал жандармам ценные сведения, касавшиеся партии социал-демократов, и если сначала он получал за свои услуги плату по 35 рублей в месяц, то затем она поднялась до 50 рублей и даже «за особые заслуги» до 70–80 рублей. Чтобы отвести от него подозрения сотоварищей по партии, которые не могли не беспокоиться и не искать в своих рядах осведомителя после каждого нового провала, Бакинское охранное отделение старалось компрометировать других партийцев, таким образом под подозрения попадали В.Мгеладзе (лишь по счастливой случайности не поплатившийся жизнью), Рохлин, Ермолаев. Ериков же пользовался в партии доверием и был в близких отношениях с руководителями местной организации, что, конечно же, повышало его ценность как осведомителя[171].