Упавшее небо

У меня чесался язык узнать, не родственники ли полковник и майор Синицины, тем более последний носил отчество Витальевич. Но по здравому размышлению новость о том, что его отец скорее всего погиб, так как мы его не нашли в том городе, где он заманил и сжег кучу тварей в бизнес-центре я решил сообщить после того, как мы выберемся из того, на что подписались. Да-да, именно подписались: хотя уверен, что средства для “подумать и передумать” у нашего куратора какие-то были. Но все согласились сами.

А шансы выбраться у нас были не такие уж плохие. Например, майор кроме взрывчатки и инструмента для проникновения через двери и заложенные камнем проемы, имел при себе бесшумный револьверный гранатомет подствольного калибра! Снаряды в этой штуки могли пробить борт БТРа, но при этом не взрывались, а сжигали все за преградой. Очень специфичное оружие, которое сейчас могло сыграть решающую роль в стычке с октами под землей. А еще отряд укомплектовали врачом.

Иван Иваныч охотно откликался на прозвище “Батенька”, прилипшее к нему из-за манеры речи. Причина такого либерализма аж целого подполковника медицинской службы заключалась в фамилии: Зеленко, с ударением на первый слог. Конечно же, долгое время кроме как “зелёнкой” его величали, причем частенько и в глаза. Да, это был тот самый пожилой врач, что меня осматривал перед брифингом. Я бы в ком другом усомнился, что медик в праве сам себя допускать до испытаний в серьезном возрасте, но Батенька за время короткого приема сумел внушить мне серьезное уважение.

И осуществлял непосредственное командование отрядом полковник Кузнецов Пётр Иванович. Среднее, совершенно незапоминающееся лицо, и полный допуск к документам национального значения. Он же и брал у нас подписки — апокалипсис концом света, а процессуальные акты никто не отменял. Кажется, никто не верил, что особист реально “Кузнецов”, да и звание таким типам вроде как любое при нужде рисуют. Но подчинятся “товарищу Чекисту” или уж тем более ставить под сомнение его право командовать опять же никому и в голову не пришло. Цылин определенно недолюбливал Петра Ивановича, но именно как своего рода “анти-диггера”, человека, который закрывает ото всех столь любимые подземелья — а не как личность.

Ну и я с ними.

Все бы было еще лучше, если бы нам дали хоть какую-то возможность сработаться. Но нет: постановка задачи, бумаги, окончательная подготовка к высадке — и вперед. Летние дни длинные, а уж под землей вообще пофиг, какое сейчас время суток. А еще на меня вперые не посматривали косо, когда я снарядился не только резаком, но и двумя катанами. Лишь парочка реконструкторов задала пару профессиональных вопросов (что за сплав такой и кто ковал) — и отстала до лучших времен.