Двойной генерал
- Автор: Чернов Сергей Wolf
- Язык: русский
- Жанр: Альтернативная история
Электронная книга - «Двойной генерал». Краткое содержание книги:
Так что карабкайся наверх, как можно выше. На капитанский мостик.
Нет времени? Не хочешь? Тогда сиди в плотниках и надейся на того, кто наверху. Вдруг у него получится.
— Они что, признались? — Молотов чуть не вскакивает. Вынужден разочаровать.
— Нет, конечно. Но звание обер-лейтенант и капитан. Оба имеют не менее двух лет опыта, принимали участие в боевых действиях. У одного налёт более трёхсот часов, у второго — четыреста. У меня, если лётчик налетал часов пятьдесят, он считается чуть ли не ветераном. Больше восьмидесяти налетали только двое или трое.
— Больше восьмидесяти? — вскидывается Тимошенко. Тебя мне только не хватало! Перебьёшься.
— И возникает вопрос. Почему мои лётчики намного менее опытные за границу не залетают, а их асы постоянно у нас пасутся?
— Товарищ Павлов, вам всё время говорят, не поддаваться на провокации, — Сталин строгости не сбавляет.
— Так мы и не поддаёмся. Стрельба на поражение не ведётся. Гостей выпроваживаем… — на секунду замолкаю, рождается одна идея, — но выдавливание непрошенных визитёров требует сложных манёвров, а я уже говорил, что мои лётчики недостаточно опытные. Вот время от времени и сталкиваются.
— Они говорят, что ваши лётчики намеренно шли на таран, — возражает Молотов.
— А они что, мысли могут читать? — резонно спрашиваю я, — может намеренно, а может, пугали. Как-то надо их выгонять. Я вас заверяю, товарищи. Если немец сразу к себе улетает, его никто не трогает. Мои командиры отдавали лётчиков и обломки под протокол, в котором указано, что огнестрельных ранений и следов от пуль не обнаружено.
— Утверждают, что не всё отдали, — Молотов продолжает наседать.
— Фотопулемёты не отдали, я говорил, это улики. Всё остальное просто не нашли. В Белоруссии большая часть территории — болото. Что-то утонуло.
— Авиационный пулемёт тоже?
— Пулемёт у них интересный, — заулыбался я и резко смыл улыбку, — да, тоже утонул.
— Покажешь потом? — пенсне Лаврентия блестит любопытством.
— Ну, как-нибудь потом… когда найдём…
Кто-то за столом издаёт смешок. Сталин хлопает ладонью по столу.
— Прэкратить смэх! Товарищ Павлов! Провэдите разъяснительную работу срэди лётчиков. А пока вам выговор, как командующему округом. С занэсением.
— Есть выговор, товарищ Сталин! — бодро вскакиваю я и тут же сажусь. Есть повод если не для радости, то для вздоха облегчения. Легко отделался. И понимаю, зачем выговор. Немцам надо бросить хоть какую-то кость. А ещё у меня появились идеи насчёт пресечения этих авиапровокаций.
— Вы мне собранные материалы передайте, пожалуйста, — вот и у Молотова обвинительные нотки из голоса куда-то исчезают.
— Присылайте ваших людей и забирайте, что хотите. Мои могут что-то забыть, лётчиков можете опросить ещё раз, — первое правило начальника: стараться всё свалить на других при малейшей возможности, иначе так загрузят, что не вздохнёшь. И Молотов тоже это знает.
— Вы пришлите, а там видно будет.
На этом всё и заканчивается. Сталину вовсе не улыбается снова слышать жалобы от других округов. Видел я сочувственные взгляды коллег, командующих приграничными округами. И Сталин тоже видел.
29 марта, суббота, время 21:20.
Москва, Кремль, кабинет Берии.
В первый раз обратил внимание, что у Лаврентия в кабинете портрет Сталина висит, а не Дзержинского. Наверное, так правильнее, чего ему портрет предшественника держать. Хотя чего это я? Когда появилась традиция у милицейских чинов вешать на стену портрет Железного Феликса, я понятия не имею. До войны, может, и не было нигде такого обычая.
Кабинет заливает светом люстра, Лаврентий задёргивает тяжёлые шторы, которые уже не могут остановить солнечные лучи по причине их отсутствия.
— Не скажу, что Коба на тебя сильно злится, но пару неприятных минут ты ему доставил, — Лаврентий садится за своё место, я почти опережаю его приглашающий жест и с удовольствием сажусь в удобное кресло напротив. У него всего два таких.
— Полагаю, это мелочи, Лаврентий. Неизбежные. Когда немцы раздолбят аэродромы моих соседей в хлам, а мои останутся целыми, товарищ Сталин по-другому вспомнит мои игры с немецкими лётчиками, — вальяжно произношу я, закинув ногу на ногу.
— Что?! — Берия замирает, пенсне блестит на меня по-змеиному.
— Лаврентий, у тебя перекусить не найдётся, а то время завтракать, а мы ещё не ужинали, — покачиваю ногой, наслаждаясь удобством мебели. Это у него для своих, особо приближённых, креслица, — соображаю я.