Вверх по реке

— Они ослабнут, — неожиданно для меня продолжил Кукарача, — не смогут присылать подкрепления в колонии. И это наш шанс — шанс на революцию, освобождение от ярма.

Он крепко сжал кулак, как будто сдавливал в пальцах шею веспанского губернатора.

— Верно, — кивнул Оцелотти. — Война не может идти вечно, и когда она закончится, мир будет совсем другим.

Он обернулся и посмотрел нам в глаза.

— А что вы собираетесь делать после войны?

— Вернусь со своими людьми на родину и освобожу её от веспанского ярма, — убеждённо заявил Кукарача. — Только когда мой народ вздохнёт свободно, я начну жить по-настоящему.

Прежде я не замечал за ним такого революционного пыла. Однако и о родине его мы почти не говорили — полковнику просто не представлялось возможности продемонстрировать его.

— А ты? — глянул на меня Оцелотти. — Что будешь делать ты?

— У меня есть мечта, — ответил я, — солдатская мечта, если хотите.

Я поделился с капитаном десантников и мятежным рагнийским полковником самым сокровенным. Тем, о чём говорил только с Миллером — единственным человеком, которого могу с уверенностью назвать своим другом. Они слушали меня, а под нами проплывали джунгли и вилась широкая лента Великой реки.