Люди страны чудес
- Автор: Радкевич Владимир Ильич, Мухин Сергей Григорьевич
- Год: 1964
- Язык: русский
- Год: Пермское книжное издательство
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Люди страны чудес». Краткое содержание книги:
Соль плодородия, соль земли… Главная соль русской, советской земли — наши чудесные люди. О них, о их славном городе Березниках эта книга.
Эту историю мне рассказал сам Хамзя. Он закончил ее с доброй насмешкой над самим собой: «Дурак еще был. Молоденький. А все равно, иду сейчас — приятно. Фамилия Шарафутдиновых на улице значится. Отцу было бы приятно».
Я пошел в этот сквер, внимательно присмотрелся к решеткам и отыскал вылитое в чугуне имя Хамзи. Память о том, как выполнял он комсомольское поручение. Я думал тогда, что нужно было сохранить большой запас наивности, этакой мальчишеской гордости и самолюбия, желания оставить хоть какой-нибудь след в жизни, чтобы смертельно усталому выписывать на раскаленных столбиках свою фамилию.
И это после всего, что выпало Хамзе во время войны.
Хамзя и сейчас невысок ростом. В футбольной команде Березников он всегда занимал самый левый фланг. И я отлично представляю, как в 1941 году маленький и хилый Хамзя сказал задумавшемуся отцу:
— Я поступаю работать.
Попал он в железнодорожные мастерские станции Усольская, они занимали грязные, тесные помещения, где летом стояла сажная духота, а зимой сквозняки пронизывали так, что к промасленной телогрейке, которая на морозе замерзала и стояла колом, невозможно было прикоснуться скрюченными от холода пальцами.
Каждое утро без выходных и отпусков выходил Хамзя из своего домика на улице Челюскинцев и брел по железнодорожной ветке к мастерским, спотыкался о шпалы, иногда падал, потому что по утрам глаза его спали. Работал наряду со всеми по двенадцать часов в сутки. Дисциплина была военная, строгая.
Жизнь была куда там тяжелей, но неистребимая сила юности манила в неизвестное. Когда советские войска освободили Макеевку, в Березниках объявили набор желающих ехать на восстановление Макеевского металлургического завода. Пришел к начальнику мастерских и Хамзя.
— Направьте в Макеевку меня.
— Шарафутдинов? Тот? — спросил начальник мастерских, прочитав заявление.
— Да.
— Отец-то отпустит?
— Сам взрослый.
Начальник мастерских, пожилой, болезненного вида человек с въевшимися в лицо угольными крошками, вздохнул и подписал заявление.
— Только без спросу не вздумай убегать.
— Я не маленький, — обиделся Хамзя.
Макеевка была сильно разрушена. Ребят разместили куда попало. Зима в тот год на Украине стояла жуть какая холодная. Поеживались даже привычные уральцы. Ребятам совсем тяжело было, потому что на троих приходились одни целые сапоги, да и те латаные-перелатанные.
Жили голодно. Лакомым блюдом считалась кукуруза. Ее добывали на кукурузном поле, которое начиналось сразу же за заводом. Снег и пурга не сумели повалить крепкие кукурузные стебли. На опушке (иначе и не назовешь край кукурузного поля) стояли таблички: «Осторожно! Заминировано!»
Голод не признавал табличек, голод уповал на случай. Голос страха умолкал в предвкушении сытного пиршества. Правда, то и дело с поля доносились взрывы, но они не останавливали ребят. Они видели, как раненных на поле отвозили в госпиталь, слушали строгие наказы, но надежда на счастливый случай была сильнее.
Ребята, жившие в той же комнате, что и Хамзя, считались богачами: у них был огромный бидон. С ним каждый обед очередной дежурный по комнате отправлялся в столовую. Ребятишки не просили у рабочих, они не какие-нибудь, чтобы унижаться до этого, сами работают. Просто у них никогда не хватало до получки, просто у них был отчаянно голодный вид и считалось вполне приличным, если какой-нибудь щедрый взрослый при виде оборванного паренька подзывал его к себе.
— На-ка вот.
И выливал в большой бидон часть своего кукурузного супа. Считалось приличным сливать в бидон остатки супа или каши в тарелках. Не для себя человек выглядывал их по столам, для товарищей.
Им всем было по пятнадцать. Возраст, когда душа восприимчива и к добру и к злу, когда самолюбие настолько еще тонкая штука, что готово реагировать на малейшую несправедливость, когда унижение чувствуется острее, а гордость готова взбрыкнуться даже по незначительному поводу.
Я отвлекусь. Я расскажу о себе.
В то время, когда Хамзя был в Макеевке, а Павел Богомолов и Валентин Сивков работали на анилинокрасочном заводе, в Мосягино, я учился в Березниках в пятом классе в школе имени Пушкина. Три года разницы в возрасте в те годы были водоразделом поколений и судеб.