Пазл Горенштейна. Памятник неизвестному

Ф.Г. В театре ко мне подошла вдруг женщина и говорит: «Вы автор пьесы?» Я говорю: «Да». Такая пожилая женщина с перманентом… И продолжает: «Как же вы так изображаете нашу историю? Нету связи между Петром и Алексеем…» и так далее. Я ей говорю: «Ну вы знаете, запретить это теперь нельзя, я ничего не могу сделать, ничем вам помочь не могу». Был короткий разговор – она ушла. Вчера я выхожу из гостиницы «Москва», она стоит. Подходит ко мне. Я говорю: «А как вы здесь оказались?» – «А вот я в министерстве работаю, я вот мимо шла…» Не знаю, может быть, это правда? И говорит мне: «Вы не любите Россию?»

В.Е. А на самом деле?

Ф.Г. А я ей говорю: «А вы любите Россию?» Она говорит: «Я люблю Россию!»

А я говорю: «А какой прок от вашей любви России? Я был во Франции, и ни один француз не говорил, что он любит Францию. Я этого не слышал. Они просто работают, они просто любят себя, и от этого хорошо Франции. А люблю ли я Россию или не люблю ли я Россию, вот прочитайте мой роман «Место», там об этом идет разговор».

Закадровый голос: Горенштейн был в Москве в хорошем настроении и на какое-то время в иллюзии того, что у него в обновляющейся России хорошие перспективы быть услышанным, т. е. прочитанным и признанным. Не случайно он в финале разговора с Ерофеевым произнес нечто для него удивительное.

Ф.Г. И я пошел на центральный телеграф давать жене телеграмму, международную, в Берлин. И как-то скучно стало давать телеграмму: «Приехал благополучно. Целую. Все хорошо». И подписаться. И поэтому я короткую фразу написал: «Ихь бин глюлкихь!»

В.Е. Это что значит?

Ф.Г. Я счастлив!

Счастливый Горенштейн – это большая редкость.

Была у Горенштейна, чуть позднее, и надежда на то, что роман получит первого русского «Букера».

И в уже цитированном письме Лазарю Лазареву из Парижа (16.11.1991) Горенштейн написал: «Хорошие впечатления, вопреки всему, и от Москвы. Очень хочется, чтоб в Москве наладилось».

Что именно должно налаживаться и как, Горенштейн также изложил в интервью Виктору Ерофееву.

В.Е. Ну так, традиционно: ты веришь в Россию или тебе кажется, что это – прóклятое место?

Ф.Г. Это неправильная формулировка. Что значит «веришь в Россию или не веришь» – это говорили так называемые национал-патриоты: «В Россию можно только верить».

Я думаю, что Россия встанет. Только она должна [будет – Ю.В.] отказаться от каких-то важных своих костылей. Прежде всего арифметика должна быть другой. Мне не нравится арифметика в 72 года. Это 450 лет. Это структура 450-летней давности, и это очень важно.