Рассказы старого лешего

ЖУК. 1910 ГОД

Я должен поехать в Стерлитамак, зачем — я не могу теперь вспомнить, но должен. Седлаю каурого. Александр Осипович говорит: «Вы заезжайте в деревню Наполье к учителю. Он славный, он вас покормит, у него и переночуете». Сажусь на каурого и пускаюсь в далекий путь. До Наполья примерно пятьдесят верст, до Стерлитамака еще верст сорок. Где рысью, где шагом по полям, по лугам, через грязные чувашские, через пустые башкирские деревушки. Жара, мухи и слепни донимают и меня и Каурого, устал здорово, но наконец доехал до Наполья. Вот и школа. Большой зеленый двор. Ни при школе, ни во всей деревне ни одного садика, ни одного деревца. С мечтой об отдыхе слезаю с седла, привязываю лошадь. Захожу в дом. Встречает хозяин-учитель, маленький, щуплый, неказистый чуваш. Смотрю, в доме полно гостей. Сидят за столом, едят. Меня учитель тащит туда же. Знакомит со всеми. Все чуваши, все уже навеселе. Не то именины, не то рождение хозяина. Вот, думаю, попал — теперь не скоро удастся поспать. На столе какие-то закуски, и на большом блюде здоровенный лещ. Хозяин режет леща, кладет гостям и мне по увесистому куску. Только теперь я понял, чем это так неприятно пахнет — в этом виноват был лещ. Что делать с куском на тарелке? Чуваши за обе щеки уплетают, а я не могу. В открытое окно с гудением влетает большой жук-могильщик и прямо падает на леща. Вот кому по вкусу рыбка с душком. Никто из чувашей, конечно, не понял, какой это жук и почему он плюхнулся на леща. Подхожу к хозяину — извиняюсь, что с дороги у меня разболелась голова, есть я не хочу и прошу разрешения посидеть на крылечке на свежем воздухе, а также спрашиваю, можно ли пустить лошадь на траву. Оглядываю двор, ищу какой-нибудь сарайчик, где можно было бы прилечь. Нет ни одного сарайчика. Спать неудержимо хочется. Сижу клюю носом, смотрю, как мой каурый с аппетитом щиплет траву, и слушаю, как чуваши звенят посудой и галдят. От души желаю им подавиться тухлым лещом. Каурый скоро наелся и стоит спит. Как я завидую ему, как жалею, что не умею спать стоя. Наконец Бог услышал мои молитвы — чуваши прощаются с хозяином и уходят. Скатертью дорога! Вот-то посплю всласть! Любезный учитель укладывает меня на кроватку, желает покойной ночи, приятных снов. Скорей, скорей спать. Но… Человек предполагает, а Бог… Короче, спать мне не пришлось. Во-первых, это была не кроватка, а орудие пыток, оставшееся от отцов инквизиторов и каким-то чудом попавшее к учителю. А во-вторых, в этой кроватке жили голодные, кровожадные клопы… Прощай, сон. Сижу у окна, дремлю и жду, когда же наконец взойдет солнышко и мне можно будет поехать дальше. Наконец-то из-за плетня выглянуло солнышко. Вылезаю из окна, чтобы не будить никого, седлаю каурого и отправляюсь дальше искать приюта и сна.