Неолит Северной Евразии

Имеющиеся в настоящее время материалы позволяют наметить три этапа развития неолитической культуры Кавказского Причерноморья.

Первый этап — ранний (Анасеули I, Дарквети, Апианча, Лемса, Кобулети), характеризуется отсутствием или очень малым числом находок керамики, инвентарем, близким к мезолитическому, и появлением шлифованных орудий с линзовидным и округлым сечением.

Следующий этап — развитой неолит (Хорши, Гали I, Нижняя Шиловка, Кистрик, Махвилаури) характеризуется неорнаментированной керамикой, обилием трапеций (в том числе высоких) с двусторонней обработкой краев и односторонней — верхнего конца, распространением трапеций со струганной спинкой, острий (проколок, разверток) и резчиков, шлифованных топоров с трапециевидным сечением и прямыми лезвиями.

Третий этап — поздний неолит (Чхортоли, Гумуриши, Одиши, Мамати, Анасеули II) — отличается орнаментированной керамикой, распространением прямоугольников, почти полностью покрытых струйчатой ретушью, и низких удлиненных трапеций, появлением зернотерок.

Сложнее определить абсолютный возраст неолита Кавказского Причерноморья, поскольку радиокарбоновых дат стоянки не имеют. Многие исследователи отмечали сходство неолита Кавказского Причерноморья с памятниками Западной Грузии — Цопи и Самеле-Клде, что проявляется в сходстве кремневых изделий, части керамики и особенно ее орнаментации. Но в комплексах Самеле-Клде и Цопи преобладают фрагменты сосудов с хорошо заглаженной поверхностью и присутствуют керамика и костяные изделия, типичные для шулавери-шомутепинской культуры Южного Закавказья.

На сосудах III–I горизонтов Шулаверис-гора и VII–VI горизонтов Имрис-гора имеется резной орнамент, по технике нанесения и по мотивам (елочные, геометрические и вертикально-волнистые узоры) повторяющий орнаментацию керамики поселений Одиши и Анасеули II. Сходство прослеживается и в характерных насечках по краю венчиков и приемах украшения сосудов налепными коническими выступами.

Резной геометрический орнамент появляется только на определенной стадии развития шулавери-шомутепинской культуры (по Т.В. Кигурадзе, на II ее ступени) и за ее пределами не встречается (Кигурадзе, 1976). Поэтому можно говорить о прямых контактах населения западного и восточного Закавказья на этой стадии развития культуры.

Для поселений шулавери-шомутепинской культуры имеется девять дат по С14. На основе этих определений и с учетом переднеазиатских аналогий существование шулавери-шомутепинской культуры приурочивается к VI–V тыс. до н. э. (Мунчаев, 1975). Исходя из этого, время существования западно-кавказской неолитической культуры должно быть отнесено к VI — первой половине V тыс. до н. э. Следует, однако, иметь в виду, что определение абсолютного возраста неолитической культуры Кавказского Причерноморья пока зиждется только на корреляции с культурой, хронология которой остается дискуссионной. Своих же прочно обоснованных дат неолит Кавказского Причерноморья не имеет.

Вопрос о занятиях населения, оставившего стоянки типа Нижнешиловской и Кистрика, пока остается открытым. На поселении Кистрик и местонахождениях в р-не городов Сочи и Зугдиди (Урта) найдены каменные тяпкообразные орудия типа древнейших переднеазиатских мотыг. Однако нигде пока еще нет четких стратиграфических подтверждений принадлежности этих орудий неолитическому слою. Другие бесспорно земледельческие орудия на неолитических стоянках отсутствуют. Как орудия для обработки земли принято расценивать каменные изделия типа пик из Кистрика и других близких памятников, но, возможно, это лишь заготовки для топоров. Л.Н. Соловьев (1967) упомянул о находке обугленных зерен злаков в хозяйственной яме Кистрикского поселения. На более поздних стоянках есть зернотерки.