Бедная Персефона

— Слушай, Ковалев, не все ж такие мажористые, некоторые своим трудом зарабатывают…

— Ой, не ищи оправдания, поселить Аленушку в этом скворечнике, только тебе такое могло прийти в голову.

— Ты — орнитолог-любитель, так ты и по птичкам спец? На себя смотри, любовник недоделанный.

— Эх, Страхов, если бы не коробка, закатил бы тебе в лоб хорошенько, чтоб твои мозги набекрень прямо стали.

— Так, — я прервала их перепалку, — хватит ссорится, уже не смешно как-то.

— Правильно, дочка, достали уже, пока машины разгружали, я уж наслушался, — папа поставил коробку и взялся за голову, — чего было, Еремей, помогать, раз ты Ивана недолюбливаешь?

— Зато Вас и Аленку уважаю, и как хороший сосед, хочу подсобить.

— Гадский сосед, — перебил его Страхов.

— Блин, вот я сейчас коробку опущу и твой нос длинный тебе поравняю.

— Спасибо, он и так у меня не кривой, Ковалев! А то и я могу уши твои лопоухие надрать.

— Хватит! Нечего тут петушиные бои устраивать, коробки заносите, не злите меня! — я повысила голос.

Оба удивленно уставились.

— А малышка с характером! — таращился Еремей.

— Моя малышка, уточню, — не отводил взгляд Страхов.

— И скоренько там! — я прикрикнула.

И правда, дело пошло быстрее и спокойнее. Эти двое перестали припираться и вскоре все мои коробки были в квартире.

— Ну все! — Еремей уперся руками в бока — готово! Вот мы тебя и перевезли, Михал Дмитрич, поехали домой?

— Ален, предлагою завтра всех (Леньку, твоих подруг, может, родителей) собрать по поводу твоего переезда, — Иван шепнул мне на ухо.

— Ты уверен, что это повод? — так же тихо ответила я.

— Просто сегодня точно не выйдет, пока разберем, а завтра тихо посидим.

— Хорошо, надеюсь успеем подготовиться.

— Спасибо вам! Ковалев и Михаил Дмитриевич, приходите к нам завтра часам к 4, посидим, отметим переезд, — торжественным тоном сказал Иван.

— Вань, — проректор посмотрел пристально, — С Тимофеевной завтра на дачу уезжаем на недельку, пока каникулы, так что будьте сами, молодежь.

— А ты? — Страхов посмотрел на Еремея.

— Я приду, уже интересно, как вы тут обустроитесь.

И они ушли. Мы переглянулись.

Ваня обнял меня, и мне захотелось сейчас плакать, вот просто накатило. Глаза заблестели.

— Ты чего? — он увидел мое состояние

— От радости! — и даже слеза скатилась.

— Хух, знаешь что? — он подхватил меня на руки, — буду тебя утешать, пока не утешу.

И понес меня в свою, то есть нашу, спальню.

А там мы неспешно разделись и остальные полдня провели в постели, забыв про коробки. Да про все на свете! Сегодня мы не могли насытиться друг другом, делая короткие передышки перед очередным раундом нашего страстного поединка. Испробовали множество поз и позиций, исследуя тела друг друга, снова и снова окунаясь в океан нашего желания.

— Я люблю тебя, Аленушка, — отдышавшись наконец прошептал Страхов, — но нужно разобрать эти чёртовы коробки наконец, а потом, если захочешь, продолжим.