Монохроматический свет

Все ненадолго замолчали, думая над словами вампирши.

– Несгерт. – Сказал Рэйнер. – А ты, сам по себе, кто такой-то?

– В плане?

– Ну, вот ты же не родился наемником? С ружьем своим. Кем ты был, пока не занялся этим?

– А, ты про это. – Задумался Несгерт, поглаживая бородку. – Да там, сука, так себе история. Дезертир я из Вольной Державы Аворструб. Служат там столько же, сколько в Дользандрии. Думаю, все вы помните войну Аворструб с Волей Никларнгов. Моя страна тогда начала агрессивную экспансию земель, которые принадлежали тогдашнему Режиму Кассгневов. Я участвовал в штурме города Уставший Путник, а потом брал деревню Вкусное Сено. Трудно описать какой там праздник насилия наши ублюдки устроили. Тысячные смотрящие по своим уже с пистолетов лупили, а им хоть бы что. Помню контратаку никларнгцев на деревню. На нас прет целая армия. Их тяжелые артиллерийские установки «Завоеватель» нас на куски разрывают. Бомбардировщики «Проклятый» землю превратили в сплошной пустырь. А мы сидим и лупим по ним с пулеметов «Сиворга». Хуже фирмы во всем Торгензарде не найдешь. А с нами в окопах сидят сумасшедшие тысячные смотрящие, которые по отступающим с дробовиков бьют. Это они нас так в окопах удерживали. Чудом я в том бою выжил. Может Кольнредарий спас, черт его знает. Приказ нам наконец-то пришел – отступать. После этого боя я и бежал в Дользандрию тайными тропами. Пока данкликергами и техновампирами Лидер не занялся всерьез, можно тут отсиживаться.

– Уже занялся. – Мрачно ответил Рэйнер.

– На войне человек превращается в зверя. – Немного пораздумав, заключил Несгерт.

На кухне снова повисло молчание. Дождь стучал по окну. Птицы перестали петь. Город погрузился в сон.

– Айка. – Сказал Карзах, когда доел свои консервы. – Могу ли я спросить тебя про твой шрам на правой щеке? Откуда он?

– Старая история. – У Айки дрогнула губа.

– Если не хочешь, можешь не…

– Мы тогда со Скелькой шли. Не помню, в каком классе. В средней школе может тогда были. Мы шли по тротуару с ней. Держась за руки. В какой-то момент нам повстречался старик, который, проходя мимо, тут же схватил меня за рубашку и начал орать, что мы «пидораски», что мы «его страну позорим», что нас «надо в автобусах на пустыри свозить и стрелять с пулеметов». Я тогда собралась с силами и толкнула его. Старикашка рассвирепел, выхватил нож и… если бы Скелька тогда с разбегу в него не влетела, он бы меня прирезал. А так только щеку порезал, падая. Скелька тогда быстро поднялась, и мы дали деру со всех ног.

– Как вы неуважительно со стариком. – Посмеялся Рэйнер.

– За что мне его уважать. – Хмуро сказала Айка. – Он строил то общество, в котором я сейчас выживаю. Он построил режим, который нас сейчас истребляет. Такие, как он, украли у меня нормальное детство и все надежды на хоть какие-то изменения. Эти гады живут в своем идеологическом мирке, питаясь лапшой быстрого приготовления, и искренне верят в Великого и Всемудрого Лидера. За что мне их уважать?