Властители душ: Иисус из Назарета, Мухаммед пророк Аллаха
- Автор: Грундманн Вальтер, Эллерт Герхарт
- Год: 1998
- Язык: русский
- ISBN: 5-22200437-6
- Переводчик: Ю. В. Бец
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Властители душ: Иисус из Назарета, Мухаммед пророк Аллаха». Краткое содержание книги:
Герхарт Эллерт в своей увлекательной книге, посвященной Пророку Аллаха Мухаммеду, позволяет читателю пережить судьбу этой великой личности, кардинально изменившей своим учением, исламом, Ближний и Средний Восток.
Предназначена для широкого круга читателей.
Да, вы верующие, молитвы — это воспитание воли, школа вашего послушания. А если вы, свободные арабы, следуете за посланцем Господа, который говорит вам: «Склоните ваши головы! Возденьте сложенные ладони к небу!» — тогда вы последуете, если он прикажет: «Возьмите оружие! Там враг — разбейте его!»
В полдень Мухаммед разговаривал на базарной площади с иудеями, а на вечерней молитве он собрал вокруг себя своих сторонников и думал сообщить им о разговоре, но шпионы это услышали и знали каждое слово.
— Только для нас город пророка! — кричали они. — Только для нас Мединет эн Наби! Мы не хотим жить вместе с теми, кто не молится вместе с нами! Нет Бога, кроме Аллаха, а Мухаммед — Пророк его!
Итак, это ли воля Аллаха? Должны ли они вступить на путь насилия?
Но в то время как Мухаммед упал в своем доме на колени и молит о божественном указании, которое нельзя было бы понять неправильно — ночь опустилась еще не полностью, — его последователи уже начали осаду иудейского города.
Прошло 14 дней с тех пор, как сомкнулось кольцо осады вокруг иудейского предместья Медины, с тех пор как ни одна повозка с ячменем, ни одна корзина с финиками не пересекли границу. 14 дней прошло с тех пор как был отрезан ручей и иудеи используют только мутную воду одного-единственного колодца. На пятнадцатый день ворота открылись: пророк предоставил своим врагам все, что они смогли вывезти на спинах своих животных, и свободный отъезд. Давуд эль Каинока был первым, кто покинул город. Он ведет за поводья одного верблюда, идущего нетвердой поступью под весом своего груза. На ящиках и тюках, почти не оставляющих свободного места в седле, едет женщина с закрытым лицом.
Раввин останавливается на пороге города и печально и враждебно осматривает ряды мусульман, которые плотно столпившись стоят перед воротами и вдоль улицы, чтобы насладиться зрелищем.
— Можем ли мы напоить наших животных? — спрашивает эль Каинока.
Кто-то молча указывает на водопой. Давуд эль Каинока отпускает повод своего верблюда, и, гонимый жаждой, он шагает к колодцу.
За ним выходит второй, третий из-под темных сводов переулка. Двое не могут разминуться и бок о бок спешат к воротам… и дальше верблюды идут в беспорядке. Каждый тяжело нагружен скарбом своего владельца, на каждом сидит сетующая женщина с распущенными волосами. И каждый идет к водопою, опускает длинную согнутую шею, пьет жадными глотками, освобождает место другому… и следует за шагами вожака по улице на север.
Теперь идут более бедные, у которых нет верблюдов, со своими ослами. По рядам мусульман пробегает шепот: вот старый торговец травами Щебна со своим белым осликом. Против него нет ненависти; если бы знать как на это посмотрит пророк, можно было бы крикнуть ему: останься! Но прежде чем на это решаются, ослик, миновав водопой, идет путем на север.
Затем идут мужчины; всех женщин, детей и скарб погрузили на животных; для мужчин не осталось ни верблюдов, ни ослов. Они в разодранных платьях, со спутанными бородами и босыми ногами в знак страдания. Печально звучит плач Иеремии, передающийся из уст в уста: Господь Бог стал как враг… И каждый, кто подходит к воротам, кладет ладонь на порог и проводит ею по своим волосам — чтобы унести с собой в изгнание немного пыли из родного города.
Пустынны длинные переулки и дворы, в которых раньше толпился народ; пусты дома, высокие, трехэтажные, со стенами без окон, дома, которые Давуд эль Каинока считал неприступными. Теперь вы видите это, иудеи Ятриба: щит не защита; защита — только меч. Теперь вы видите это. Тот, кто полагается на союзника, стоит один!
Последним в долгом шествии едет молодой Бен Шалом, из узкого переулка он ведет своего серого осла за повод, который ступает очень тяжело под грузом книг и рукописей. Бен Шалом проходит, опустив глаза, только один раз, когда стук копыт лошади пересекает улицу, он поднимает взгляд и видит перед собой седока в зеленом. Он узнает пророка.
— Эй, Мухаммед! — кричит он и указывает на бесконечный поезд изгнанных: первые уже почти достигли конца оазиса, последние еще раз оглядываются у ворот на покинутые жилища. — Ты выгоняешь нас на чужбину, эй, Мухаммед! Как же ты отчитаешься перед Богом в том, что ты сделал?
Пророк осаждает лошадь. Может быть, он вспоминает в этот момент молодого раввина и о том, что тот был не против признать посланца Бога. Может, он хочет ему это ответить, чтобы произнеся слова, выяснить для себя то, что он только неясно чувствует: «Здесь нужен отчет, раввин? Вера в Бога и его посланца как штормовой ветер над пустыней — то, что можно нести, он берет с собой, то, что ему противостоит, он уничтожает. Нужен отчет?» Он сам не мог сказать, задал ли он этими словами вопрос. Ответа Мухаммед не слушает — ни из уст иудея, ни из недр своей собственной души.
Храм в Мекке
(гравюра на меди, Амстердам, 1739)
Страница Корана
(Ирак или Сирия, VIII–IX век)
Если Аллах окажет вам помощь,
то нет победителя для вас,
а если Он вас покинет,
то кто же поможет вам после Него?