Сломанная марионетка [ЛП]

Мое горло болит, как будто я проглотил галлоны песка. Слегка пошевелив головой, стону от боли. Голова раскалывается, как будто басовая линия вибрирует прямо в моем разуме. Это почти невыносимо больно. Пошевелив пальцами, я чувствую, что на этот раз они откликаются, и кто-то хватает меня за руку рядом со мной.

— Мэдисон?

Кто это? Медленно, я открываю глаза. Тяжелые и усталые, словно клей застыл на ресницах, но я упрямо борюсь с этим.

— Воды, — призываю я, все еще не понимая, кто это. Соломинка прижимается к моим губам. Я немного приоткрываю рот, достаточно, чтобы просунуть крошечную соломинку, и пью. Вода теплая, но она прекрасно скользит по моему пересохшему горлу. Откинув голову назад после того, как выпила всю воду, я морщусь.

— Больно.

— Я знаю, детка.

— Кто это? Я не вижу.

— Открой глаза, детка.

Я борюсь с этим, видит Бог, борюсь, и когда мои глаза, наконец, открываются, напрягаю брови.

— Тилли? — Она выглядит так же, как я помню, только ее три, и ее голос отдается эхом.

— Это я, но не могу остаться надолго. — Ее слова отдаются эхом, и я медленно чувствую, как знакомая затягивающая трясина уходит у меня из-под ног.

Нет!

— Тилли... — Я хочу, чтобы это прозвучало взволнованно, радостно, что она здесь, но это больше похоже на боль.

— Мне жаль, Мэдисон. — Она целует меня куда-то в голову. — Я должна была убедиться, что с тобой все в порядке, но мне пора идти.

— Идти? — бормочу я. — Нет! Ты только что пришла. — Открываю глаза чуть шире, но образ подруги все еще расплывчат. — Пожалуйста, не уходи.

— Я должна. Здесь для меня небезопасно.

— Скажи мне, Тилли, — хриплю я. — Я могу хранить секреты. Пожалуйста.

— Я знаю, что ты можешь, Мэдс. Но не могу. Я просто не могу. Я должна уйти. Я люблю тебя.

— Тилли! — стону я, и когда она накидывает свою толстовку и направляется к двери, она поворачивается ко мне лицом через плечо.

— Мне жаль. — Затем она уходит. Я откидываю голову назад, не обращая внимания на мучительную боль.

— Мэдисон? — Бишоп бормочет, но я его не вижу.

— Бишоп? — Я задыхаюсь, оглядывая комнату в поисках его. Смотрю в угол и вижу очертания его тела, кончики его белых кроссовок блестят от лунного света, проникающего внутрь. Он наклоняется вперед, его локти лежат на коленях. — Ты это видел?

Он усмехается.

— Забавно, что ты думаешь, будто я подпущу к тебе любого ублюдка. Конечно, я это видел. Я позволил это.

— О, — бормочу, морщась от боли. Хочу спросить, почему он позволил Тилли войти, но чувствую, что сейчас он мне ничего не скажет.

— Ты в порядке? — Парень встает со стула и подходит ко мне. Он в своей обычной одежде, выглядит как всегда — идеально. Но когда он наклоняется и целует меня в макушку, я вижу его ближе. У него мешки под глазами, как будто он не спал несколько дней.

— Что случилось? — шепчу я, сбитая с толку своими обрывочными воспоминаниями. — Все, что я помню, это... боль.

Снова вздрагиваю, и он нажимает кнопку сбоку моей кровати.

— Тупой гребаный Дэвил вызвал скорую помощь, — бормочет Бишоп, почти про себя.

— Дэвил? — Я пытаюсь сесть, но ощущение такое, будто кто-то только что запустил нож в мою голову. — Ааа. — Поднимаю руку, чтобы потереть ее, и Бишоп бросается ко мне.

— Ложись. Не пытайся изображать из себя воина. Мы все знаем, что ты крепкий орешек, а теперь просто лежи.

Медсестра входит, засунув руки в передние карманы.

— Привет, Мэдисон, ты очнулась. — Она достает маленький фонарик и вешает стетоскоп на шею. Наклонившись вперед, улыбается и Бишопу, и мне. — Я просто собираюсь провести небольшую проверку, прежде чем дать тебе обезболивающее.

— Нет, — прерывает Бишоп. — Дай ей лекарства сейчас. Та ерунда, которой вы обычно занимаетесь, не пройдет в этой палате.