Воспоминания

Внутренние отношения' Австро-Венгрии в продолжение 1918 г. развивались в том же опасном направлении. Необычайные затруднения в снабжении населения иногда грозили Вене прямо-таки катастрофой. Ничего нет удивительного поэтому в том, что австро-венгерские власти для получения предметов продовольствия в Румынии или на Украине прибегали к таким мерам, которые совершенно противоречили нашим интересам.

Неудивительно также, что под влиянием мрачных политических условий Австро-Венгрии оттуда все время раздавались голоса, что продолжение войны в 1918 г. невозможно для Дунайской монархии. Стремление к миру обнаруживалось все чаще и все сильнее. Я не буду говорить о том, не оказало ли тут влияние, как утверждали, чье-либо желание сыграть роль миротворца.

Летом последовала отставка графа Чернина с поста министра иностранных дел. Основанием для отставки, по словам самого графа, послужило то обстоятельство, что письма его короля к принцу Сиксту Пармскому создали между ним и его господином неизгладимый конфликт. Граф был мне симпатичен, несмотря на некоторую противоположность наших политических взглядов, которые мы оба одинаково откровенно высказывали. Я смотрел на графа Чернина как на типичного представителя австро-венгерской внешней политики. Он был умен и хорошо сознавал трудности нашего общего положения, а также умел метко критиковать слабости представляемого им государства. В его политические планы скорее входило избегнуть несчастия, чем использовать успех. Граф всегда хорошо сознавал интересы своей родины. Но, по странному противоречию, не видел, что для спасения нам нужно идти одним путем. Из этих противоречий вытекало, что он не переставал добиваться расширения сферы власти двуединой монархии даже и тогда, когда он предлагал нам, немцам, принести большие жертвы ради интересов наших союзников. Граф Чернин, как и все государственные люди этого времени, слишком низко оценивал силы своей родины. Иначе бы он весной 1917 г., вскоре после принятия своего назначения, не мог говорить о невозможности продолжать войну, хотя австро-венгерская сила еще не была исчерпана даже и после его отставки. Я не мог точно установить во время его службы, что руководило им: не мог он противиться миролюбивым стремлениям своего государя или же он их поддерживал сам, согласно своему внутреннему убеждению? Во всяком случае, граф не сознавал той опасности, которая заключалась в преувеличенном подчеркивании готовности к миру с таким врагом, как наш. Только при этом условии становится понятным, что он во время успеха наших подводных операций, во время неудачи неприятельского наступления и влияния на наших врагов государственного переворота в России потерял политическое равновесие и побудил рейхстаг принять резолюцию о мире.