Искатель боли [СИ]

Из исповеди шахирца я узнал, что он действительно оказался беглым аристократом из султаната. Об этом я понял сразу же, когда он назвал мне свое полное имя. Кавим Эль Муджах, где сама приставка «Эль» означала принадлежность к высшему сословию. А потом он и вовсе заявил, что был старшим сыном действующего главы не самого последнего в Зинате рода.

Причина, по которой воин оказался так далеко от родины и палящего солнца, оказалась до безобразия банальна — борьба за власть. Только сам Кавим, похоже, этого не понимал. Он считал все произошедшее ошибкой высших сил, либо гневом Нальмунаши, который тот обрушил на его голову. Но обо всем по порядку…

Когда наследнику Муджах исполнилось всего восемнадцать весен, он уже стал Владеющим воды. Отец очень гордился успехами сына и грезил о том дне, когда сможет уступить ему главенство в роду. В их семье вот уже которое поколение все шло достаточно гладко, и они ни в чем не знали нужды, поскольку имели всего вдосталь. Золота, молодых и здоровых женщин, доблестных воинов и даже личного расположения амира. Но этой исповеди бы не было, не случись нечто из ряда вон выходящее. И первым предвестником этого стала грянувшая война, причиной которой послужило отравление младшего брата Кавима на каком-то крупном празднике. Я, честно говоря, в традициях султаната очень плохо разбираюсь, и никогда изучать их не пытался, поэтому мог упустить некоторые детали. Однако, смею надеяться, суть я уловил точно.

Обвинение в гибели юноши, что не удивительно, выдвинули устроителям этого торжества — роду Гази. Ведь даже если они и сами не были непричастны к убийству, то их вина заключалась, как минимум в том, что аристократы не сумели обеспечить безопасность собственных гостей. И тогда в столице Шахирского султаната началась настоящая резня. Скрытая, разумеется, потому что амир бы никого не похвалил за то, что превратили его город в поле битвы.

Отравленные кинжалы, смоченные ядом иглы в рукавах, схватки без свидетелей в безлюдных переулках и много иных прелестей восточного высшего общества. Все это длилось целый год, пока пылающие праведным гневом члены рода Муджах не задумали нанести своим кровным врагам решающий и сокрушительный удар. Ради этого под покровом ночи, обвязав подошвы тряпками и покрасив черной краской клинки, к чужому имению выдвинулись чуть ли не все воины дома. Владеющие, Магистры и даже два Грандмастера, одним из которых был младший брат отца Кавима — Имисаль Эль Муджах. Он, кстати, уже не первый десяток лет носил звание родового мушира, то есть командующего всеми без исключения бойцами семейства. Даже военнообязанные родственники были обязаны подчиняться его приказам, когда речь заходила о войне.

Организованному многочисленному отряду не составило труда прорвать первые рубежи обороны и попасть в дом Гази. Не подготовленные к такой внезапной атаке защитники пали, как колосья под лезвие заточенного серпа, и с этого момента участь рода предполагаемых отравителей была предрешена. Именно тогда дядя отвел молодого Владеющего в сторонку и приказал отправиться в женское крыло. Туда, где спали женщины и дети, чтобы никто из них уже никогда не смог проснуться.