Тен-Тен пишет роман (СИ)
- Автор: Митэй Тиль
- Язык: русский
- Жанр: Современные любовные романы
Электронная книга - «Тен-Тен пишет роман (СИ)». Краткое содержание книги:
Двенадцать команд патрулировали разные тракты и дороги, провинции, проводили выборочную проверку транспорта и складов, с помощью различных техник пытаясь обнаружить следы незаконного перемещения оружия, взрывных печатей и свитков. Штаб настоял на том, чтобы проводилась сплошная проверка каждой провинции по очереди, и это свело все шансы на успех к нулю: Кайса обязана была докладывать, какая провинция будет проверяться следующей, так что контрабандистам поступал сигнал и они сворачивали свою деятельность, заблаговременно перемещаясь в другое место. Конечно же, АНБУ сдавались какие-то мелкие партии нелегальных товаров и наименее ценные работники, но «крупная рыба» неизменно ускользала.
У Тсучиторы было особое задание: тщательно, методично обследовать каждый уголок побережья. Куноичи перемещались на некотором расстоянии от берега, используя как прикрытие холмы и деревья, не показываясь на открытой местности. Призванные беркуты кружили над морем, выискивая одинокие корабли, сбившиеся с пути в открытые порты Страны Ветра, беркуты из чакры снижались и исследовали поверхность побережья. Ходира использовала особую технику «Клёкот», принцип действия которой заключался в отражении посылаемых звуковых волн. Принимая отраженные звуковые волны, птицы из чакры собирали информацию о том, что находится под ними.
В июне, когда команда едва сработалась, девушки обнаружили первую секретную бухту. В течение всего месяца они вели наблюдение и составляли график всех передвижений. Сведения передавались непосредственно Кайсе и дальше нее никуда не шли. Кайса-сан намеренно скрывала находку от штаба, чтобы не спугнуть контрабандистов. Но сколько могло быть таких бухт? В октябре девушки нашли еще одну бухту, а зимой — две другие. Следующие за тем поиски оказались бесплодны. Казалось, они побывали уже везде. Получалось, что всего в распоряжении бандитов четыре точки на побережье, скрытые от посторонних глаз.
Кайса-сан отпустила девушек отдохнуть в течение четырех недель, предупредив, что в следующий раз Тсучитора перейдет к активным действиям.
Отпуск Кенары выпал на май, так что она пропустила собственный день рождения и день рождения сына. Она намеренно отклонилась от основной дороги и обошла деревню стороной, чтобы за северной ее стеной выйти к изумрудным холмам, у подножия одного из которых тренировался Сейджин. Кенара достаточно хорошо знала своего сына, чтобы не сомневаться, где он проводит разгар такого чудесного солнечного дня.
Взобравшись на вершину холма — того самого, где они столько лет тренировались вместе с Номикой, — куноичи увидела своего сына со спины. Как он подрос! Она отлучалась на два-три месяца, но каждый раз по возвращении ей казалось, что сын ее стал намного выше. Конечно, ему было в кого: оба его родителя отличались высоким ростом.
— Шрапнель из камня! — раскатился звонкий голос, и каменные пули вырвались вперед на три метра, а затем осыпались на траву.
В груди Кенары разлилось тепло. «Он уже и это умеет! — подумала она. — Номика, на три метра, представляешь?» Внезапно куноичи вспомнила, как на этом самом месте впервые увидела Кайсу-сан. Могла ли она тогда предположить, что сэнсэй умрет, оставив ее вдовой с ребенком, а прежняя его возлюбленная будет снабжать ее особо секретными заданиями? Кенара вздохнула. Нет, конечно, она не представляла будущего, но ожидала от него намного, намного больше. Если не считать сына, конечно: он был чудом, которого Кенара не заслуживала.
— Отличная работа, — громко сказала она и улыбнулась. — Ты выучил эту технику…
Сейджин обернулся.
— Привет, мам, ты сейчас стала свидетельницей настоящего позора. На прошлой неделе шрапнель достигала четырех метров, не знаю, что сегодня не так.
«Самокритичный», — с гордостью подумала Кенара и спрыгнула к нему.
— Можно тебя обнять?
— Да, можешь не спрашивать вообще-то.
— Просто ты уже такой взрослый…
— Я, кажется, всегда был взрослым. Потренируешься со мной? Или хочешь отдохнуть? — Сейджин усмехнулся, так как знал, что его мать почти никогда не отдыхает.
Они устроили спарринг, а потом сидели на траве и беседовали, пока бирюза неба не начала угасать. Сейджин был единственным человеком, от чьего общества она не уставала, если не считать того, другого, которого стоило снова забыть. Кенара гордилась тем, что после времени, проведенного вместе с сыном в процессе его лечения и выздоровления, Сейджин свободно делился с ней своими новостями и размышлениями, как когда-то делился ими с Номикой. Вот только шутить у нее получалось хуже.
Так сложилось, что оба они практически переехали жить в Особняк Масари, поскольку Сейджин проводил там большую часть времени, а Кенаре было неохота заниматься каждый раз его переездом туда и обратно. Поэтому их с Номикой дом стоял запечатанным.
Несмотря на то, что отсутствовала долгое время именно Кенара, она почти молчала за ужином, слушая больничные новости Нинаки и новости Инари об обстановке в деревне в целом. Впрочем, служба в АНБУ и секретность миссий исключали полную откровенность.
— У тебя все в порядке? — спросила вдруг Нинаки, обратившись к ней.
Кенара улыбнулась и кивнула. После ужина, помогая сестре убирать посуду, она вдруг сказала:
— Расскажи мне о Мичи.
Лицо Нинаки сделалось одновременно нежным и грустным. Во время долгих переходов и сидения в засаде Кенара не раз размышляла над судьбой Деревни Звездопада, семьи Масари и каждой из ее женщин. Ей было лет двенадцать, когда на миссии погиб жених сестры, но Кенара почти ничего не помнила об этом. Ее гораздо больше тронула смерть отца Номики. Теперь она жалела о том, что вела себя как чужая по отношению к Нинаки, никогда не задумывалась о ее горе. Кенара считала, что здоровьем сына полностью обязана ей — и господину Фугаму. Понимая, что прежние ошибки не исправить, Кенара хотела сделать хоть что-то, чтобы укрепить связь со старшей сестрой. В конце концов, если однажды она не вернется, Нинаки останется самым близким человеком для Сейджина.
— Он был самым красивым и самым сильным мужчиной из всех, кого я знала, — произнесла старшая куноичи, присев на стул и все еще не выпуская из рук стопку мокрых тарелок. — Самым благородным… Знаешь, Мичи никогда не кичился своей внешностью, он всегда защищал тех, кто был слабее него. Однажды он сказал, что я похожа на застывшие во льду лепестки лотоса, его восхищала моя красота, которую он называл холодной и совершенной, как зимнее небо. Но… он сказал также, что мы не можем быть вместе, потому что я избалована и не соответствую его представлениям об идеальной женщине, — Нинаки улыбнулась, хотя светло-серые глаза ее наполнили слезы. — Я так старалась достичь этого идеала, старалась быть лучше, скромнее и добрее. И однажды Мичи признал меня…
Куноичи опустила голову, на тарелки закапали слезы.
— Ох, Нинаки, мне так жаль…
— Ничего, ничего, — пробормотала молодая женщина, быстро отирая щеки. — Знаешь, это уже светлая скорбь, самые лучшие воспоминания в моей жизни. Я больше никого не смогла полюбить. Нет никого, кто был бы похож на Мичи.
— Мне кажется, я могу это понять, — Кенара подошла и положила руку сестре на плечо. — Наверное, он был замечательным человеком.
Нинаки обняла сестру, не вставая со стула, и прижалась щекой к ее животу.
— Конечно, ты понимаешь, — тихо сказала она. — Ведь и ты после Номики никого не сможешь полюбить…
В этот момент Кенара почувствовала себя очень, очень плохим человеком.
— Как у вас хорошо, — протянула Тен-Тен и, неохотно поднимаясь с диванчика, добавила: — но мне пора, меня дома ждут.
— И я пойду, — сказал Ли.
Неджи, Хината и Наруто поднялись со своих мест, чтобы проводить гостей.