Лишняя. С изъяном

Никакого почтения к мертвым!

— Со мной целый отряд полиции. Кто, интересно, не дружит с головой до такой степени, чтобы покуситься на меня в присутствии таких бравых офицеров?

Мик, которого тоже записали в бравые, тем более офицеры, гордо надулся. Пэдди недовольно покачал головой, но все же пошел опрашивать жителей домов напротив.

— Мадам будет недовольна, — все же бросил он напоследок. Девица сложила руки на груди и снова фыркнула.

Похоже, это ее любимое выражение.

Не прошло и получаса, как мрачный Пэдди вернулся. За ним, покорно опустив голову, следовали две женщины средних лет. На левом берегу это определение могло обозначать, что ей от двадцати до пятидесяти. Старели и дурнели здесь быстро — смог, некачественная еда, отсутствие элементарной гигиены. Самого капитана спасало только то, что его жилье находилось на четвёртом этаже, под самой крышей, а еду чаще всего поставляла мама.

— Что вы видели? Рассказывайте, не стесняйтесь, — подбодрила свидетельниц девица из борделя.

— Мужчина отсюда вышел, — помявшись, заявила одна из женщин. Волосы ее были увязаны неопрятным узлом и явно давно не мылись, на плечах у обеих облезлые шерстяные шали. Слабая защита от мороза, но вряд ли у них найдётся что-то теплее. — Зашли вдвоём, с женщиной он был, а вышел один. Ну, мало ли почему дама задержаться может. Юбки там поправить или что…

Вторая женщина, помоложе, стрельнула глазами в Пэдди, обозначить, что она тоже не против потом поправить юбки, потом вспомнила, по какому поводу они здесь, и снова потупилась. Ее подруга тем временем продолжала:

— Мужчина солидный, сразу видно. В пальто приличном, чёрном таком… или темно-синем, в этом смоге и не разобрать толком. Торопился сильно, практически убежал.

— А лицо? Лицо вы разглядели? — дама под маской допрашивала не хуже любого полицейского, с таким пристрастием, что, не скажи она раньше, что не знает погибшую, Бродерик бы решил: это была ее лучшая подруга.

Обе свидетельницы отрицательно покачали головой.

— В шляпе он был. Да и если бы без нее — в таком тумане разве что разглядишь, — вздохнула женщина помоложе. — Жалко бедняжку.

Они старательно не смотрели в ту сторону, где, раскинув руки, лежала та самая бедняжка. То есть вели себя нормально, в отличие от странной бордельной девицы в маске.

— Мик! — подозвал Бродерик младшего полицейского. Тот уже успел опустошить желудок, выпросить в соседнем баре стакан воды и немного прийти в себя. — Сгоняй за Сайкертом.

Раз уж у них и правда чудом появились свидетельницы, грех был бы упустить такой шанс.

Художник пришел быстро. Ричард Сайкерт жил в двух кварталах от места происшествия, на набережной, чуть ниже по течению реки, так что Мик бегом обернулся буквально за несколько минут. Свидетельницы даже не успели заскучать.

Бродерик был с ним давно знаком. Сайкерт писал неплохие картины, которые пользовались популярностью даже на правом берегу. Увы, его происхождение не позволяло завести жилье в аристократическом квартале, да и доходы все же были не те. Но во многих гостиных высшего общества висели портреты и пейзажи работы Ричарда. Он писал в несколько странной, но притягательной манере: чуть размыто, играя с тонами на грани фола. Его любимым приемом были фиолетово-бордовые тени и ярко-желтый свет. На удивление, смотрелось гармонично и умиротворяюще.