Профессор Арк

— Нет, это не-... — начал было Жон, но получил еще одну пощечину и замолчал.

Впрочем, даже вроде бы свернутая челюсть беспокоила его куда меньше, чем боль в сердце при виде выражения ее лица.

— Я бы сделала всё, — продолжила Глинда. — Я бы сама заняла ее место, если бы могла, пусть даже это меня бы убило. Или ты думаешь, что мне доставляет удовольствие ставить ребенка в такое положение? Считаешь, что меня это радует?!

— Нет, но-...

— Никаких но! — рявкнула она. — В данном деле выбора у меня еще меньше, чем у мисс Никос. В моих силах решить разве что показывать или не показывать студентам слезы. Это важнее Бикона, важнее Вейла — нечто такое, что может коснуться вообще всех на нашей забытой Богами планете. И да, я ненавижу себя за то, что приходится взваливать подобный груз на семнадцатилетнюю девчонку, но еще раз повторю, что никакого выбора тут нет.

Она тряхнула головой и отступила на шаг назад.

— Мисс Никос может отказаться, а может и согласиться. Это будет ее выбор и ее решение. Она может воспользоваться полученной силой во благо или во зло... и тут тоже решать именно ей, — произнесла Глинда, посмотрев Жону прямо в глаза. — А вот мне вечно придется жить с мыслью о том, что я перевалила груз ответственности на кого-то другого, будь это мисс Никос или любая иная студентка Бикона. Мне придется до самой смерти испытывать угрызения совести.

Жон почувствовал себя совершенно беспомощным и бесполезным. Ему хотелось броситься к Глинде и извиниться, но перед глазами стояло лишь лицо Пирры с размазанными по щекам слезами, а в голове крутились мысли насчет того, что на ее месте вскоре могли оказаться Янг, Руби, Блейк или кто-нибудь еще из его друзей.

— Это несправедливо, — прошептал он.

— Жизнь вообще несправедлива, Жон. Мне это уже давным-давно стало понятно.

Глинда хотела было что-то добавить, но лишь в очередной раз тряхнула головой, развернулась и направилась к выходу с балкона.

Жон бросился вслед за ней.

— Глинда, подож-...

— Не надо, — взмолилась она. — Я... Мне нужно немного побыть одной... Спокойной ночи, Жон.

Глинда сделала еще один шаг, а затем ее лицо дрогнуло, и она едва ли не перешла на бег. Те, кто находился внутри зала, поспешили расступиться, явно не осмеливаясь преграждать ей путь.

Жон облокотился на перила балкона. Внутри него кипели гнев и ярость, а также отчаяние и ненависть к самому себе. И всё стало гораздо хуже, когда он заметил блестевшие на каменном полу слезинки.

Сердце нестерпимо болело.

Взревев, Жон врезал кулаком по каменной кладке стены. Та не раскололась и даже не треснула. Ему удалось добиться лишь громкого звука удара и резкой вспышки боли в руке, а приятный и прохладный ночной ветерок внезапно стал мерзким и отвратительно холодным, заставляя его чувствовать себя еще более одиноким.