Избранные произведения. II том

Они пробежали по коридору и выбежали в сад.

— Сюда, — сказал Горанфло, — сюда.

— Беги и молчи, болван.

Горанфло сделал последнее усилие и добежал до густой чащи, откуда слышалось что-то вроде жалобных стонов.

— Там, — сказал он, — там.

И в полном изнеможении шлепнулся задом на траву.

Шико сделал три шага вперед и увидел нечто шевелившееся возле самой земли.

Рядом с этим «нечто», напоминавшим заднюю часть тела того существа, которое Диоген называл двуногим петухом без перьев,[253] валялись шпага и ряса.

Из всего явствовало, что персона, находившаяся в столь неудобном положении, последовательно освобождалась от всех предметов, которые могли увеличить ее толщину, и в данный момент, разоруженная и не облаченная более в рясу, была приведена к своему простейшему состоянию.

И тем не менее все потуги этой персоны исчезнуть полностью были безрезультатны, как в свое время потуги Горанфло.

— Смерть Христова! Святое чрево! Кровь Христова! — восклицал беглец полузадушенным голосом. — Я предпочел бы прорваться через всю гвардию. Ах! Не тяните так сильно, друзья мои, я проскользну потихонечку. Я чувствую, что продвигаюсь: не быстро, но продвигаюсь.

— Клянусь святым чревом! Это герцог Майеннский! — прошептал Шико в экстазе. — Боже, добрый мой боже, ты заработал свою свечу.

— Недаром же меня прозвали Геркулесом, — продолжал глухой голос, — я приподниму этот камень. Раз!

И герцог сделал такое могучее усилие, что камень действительно дрогнул.

— Погоди, — сказал тихонько Шико, — погоди. — И он затопал ногами, изображая бегущего.

— Они подходят, — сказали несколько голосов в подземелье.

— А! — воскликнул Шико, делая вид, что он только что подбежал, весь запыхавшийся. — А! Это ты, презренный монах?

— Молчите, монсеньор, — зашептали голоса, — он принимает вас за Горанфло.

— А! Так это ты, толстая туша, pondus immobile,[254] получай! А! Так это ты, indigesta moles,[255] получай!

И при каждом восклицании Шико, достигнувший наконец столь горячо желанной возможности отомстить за себя, со всего размаху стегал по торчащим перед ним мясистым ягодицам той самой веревкой, которой он незадолго перед тем бичевал Горанфло.