Бастион: поступление

А вот самому нравится, видеть школу в таком виде не приходилось, всё в новинку. на месте стадиона выросла концертная площадка – гуляю перед ней, наблюдая за двумя работниками, может делают проверку или просто следят за инвентарём. Далее пара кругов по парковой части, летний день, на небе лёгкая хмарь, будто в акварельный голубой подмешан белый. Ещё хочу по этажам погулять, с выходом на крышу, но перед этим звоню Веронике и после приветствий:

– Не отвлекаю?

– А можешь?

Смеёмся.

– Ну просто, вдруг у тебя собрание или ещё что важное, – пояснил в итоге.

– Ты можешь звонить в любое время, Матус, и приходить тоже.

Вдруг понял, что интонация и голос в такие моменты особенные, уже знакомый, но столь таинственный, полный силы, что тяжело описать. Здесь и глубина, и легкая томность, и скрытая страсть, будто едва ощутимые колебания от далёкой грозы.

– Кхе, – аж горло сжалось, – это очень важно для меня, спасибо.

– Всегда пожалуйста. Может вернёмся к вопросу, по которому ты звонишь?

Можно найти в словах нотки укора, но в интонации их нет в помине – Вероника всегда изящна и мягка.

– Да вот, хочу узнать где ты и чем занимаешься? – озвучиваю я.

– В кабинете, пишу письмо директору и главе преподавательского совета. Зайдёшь? – моя визави безошибочно считала намерение.

– Да, буду через пару минут.

Вот уже больше месяца прошло, как я в школе и как повстречал Веронику. В первый раз, кажется, по какому-то делу с чином старосты, я шел чуть ли не вприпрыжку, но и сейчас тоже самое – кабинет председателя и сама девушка, подобны ветру и земле на горизонте, для измученного штилем корабля. В груди томление, почти бегу, ведя рукой по белой ткани в коридоре.

Дверь поддалась легче обычного, вижу, как Вероника опускает протянутую было к ней руку.

С улыбкой спрашиваю:

– Надо идти куда-то?

– Нет, просто. Не обращай внимания, – тут же ответила она и, сыграв тонкой мимикой лица, спрашивает, – кофе?

– Ага. Прям соскучился.

– По моему кофе?

Это прозвучало хотя и обычно, но внутри всё странно сжалось и чуть перехватило горло.

– Ну-у, – запнулся я с ответом, – да. И вообще.

Вероника одарила фиалковым взором, умолчав про “вообще”, впрочем, я и сам пока точно не знаю, что в него заключил.

Тем временем, с теплым взором бегу по обстановке кабинета, отскакивая от блестящих лакированных деталей и замедляясь на коричневом кожи… ах! эти, где-то потрёпанные, книги и уже глубинно-родной запах кабинета, смешанный с терпким ароматом кофе – такая прелюдия нужна для того, чтобы с желанием и тягой оглядеть образ девушки: волосы в сеточке, серьги, форма на прекрасном теле и крепкие линии икр в тёмных колготках – классика, смело дающая фору классике кабинета.

Я замер, пока голос председатель не вывел из транса:

– Проходи, Матус, а то как в первый раз.

– А что, я тогда также стоял? – переспросил, сдвигаясь наконец с места.

– Хих, – сверкнула зубами председатель, – не только тогда. Ну это не беда вовсе, давай лучше решим, что будешь из сладкого?