На последний шанс меньше

Всё. Можно считать, дело пошло… если, конечно, Юрий Алексеевич не соврал и не ошибся: Левон по приезду должен отправиться в подвал по какому-то важному делу – Никите не сказали, по какому, но знать он и не желал. Затем Левон выйдет и – есть у него привычка – посидит с кем-нибудь за рюмкой коньяка. После должен уехать… но может и задержаться на какое-то время. Короче, места для импровизации хватает…

Никиту не интересовало, откуда у «профессора» такие сведения: всегда можно найти стукача, если есть, что ему предложить или на что надавить… Но стукач может оказаться и среди своих, и тогда засада на врага быстро превратиться в ловушку для тебя, а потому Никита нервничал, хоть и старался это подавить. Ладно! Ввяжется в драку, там и видно будет…

Левона не было минут пять, а тем временем принесли заказ.

– Приятного аппетита! – Горбя длинную, с выпирающими позвонками спину официант раскланялся. – Если пожелаете ещё чего-нибудь, просто махните рукой и я сразу вас замечу!

– Спасибо! – Никита охотно взял вилку с ножом. – Конечно, если что, то я сразу!

Когда официант отошёл, Никита чуть поковырялся в лазанье, а потом стал нарезать её мелкими кусочками. Это длилось минут десять. Ещё минут пять он разжёвывал первый кусок, словно никак не мог понять, какой же он на вкус. Возникла даже жалость, что не получиться толково поесть: полный живот сильно помещает делу, а лазанья то вышла неплохая…

Когда он жевал третий кусок, перемалывая его, словно йог, до водянистого жижи, в зале снова появился Левон, но уже без бугаёв. Встретив по дороге знакомого, он остановился и они стали о чём-то с улыбками болтать, время от времени делая понятные только им двоим дружеские жесты. Никита быстро проглотил кашицу и поднялся из-за стола.

Сердце гулко забилось, грудь помимо воли стала вздыматься чаще. По нервам будто стегнуло электричеством – в кровь попал адреналин. Чувствуя, что тело готовиться бить или убегать, Никита собрал волю в кулак и заставил себя дышать ровно. Всплески гормонов хороши только на соревнованиях и в постелях с женщинами, а в работе нужны чистая голова и холодное сердце.

Пока успокаивался, Никита нарочно прошёл мимо беседующих и услышал часть разговора:

– Нет, Рустик. Ага сейчас в Армению улетел, у него там у какого-то родственника свадьба. Через три дня должен вернуться.

– Ага молодец! – Второй важно кивнул. – Своих не забывает! У меня вот мать в Ереване, так я уже лет пять не могу к ней съездить – дела не отпускают…

Никита сделал вид, что ищет туалет. Огляделся, повертел головой – так вот же он! – и пошёл к нему.

Туалетная комната оказалась выложена белейшим кафелем. Тут смешался запах освежителя и хлорки. Встав у зеркала с раковинами, Никита взглянул в отражение – на него посмотрело лицо двадцатишестилетнего парня, простое и бесхитростное, ещё не приобрётшее той жёсткости, какая бывает у мужчин, долгие годы занимающихся опасной, но истинно мужской работой. Такое лицо, какое было у отца… Никита умылся и с силой растёр глаза тёплой водой. Надо идти…