Разведка и другие тайные службы древнего Рима и его противников

С 30 г. до н. э. вся полнота власти на подвластных Риму территориях сосредоточилась в руках Октавиана. В отличие от Марка Антония, Октавиан не пытался объявить себя или кого-то из своих родственников царём. Напротив, внешне он всячески старался подчеркнуть, что является приверженцем старинных римских традиций, и к репрессиям после победы в гражданской войне прибегал крайне редко, правя практически в духе просвещённого абсолютизма. «Кнут» в политике Октавиана был теперь заменён «пряником»: простонародье было успокоено и обласкано различными щедротами, раздачами и сладостными благами наступившего наконец мира. Что же касается римского патрициата, то «наиболее непримиримые пали в сражениях и от проскрипций, а остальные из знати, осыпанные им в меру их готовности к раболепию богатствами и почестями и возвысившиеся благодаря новым порядкам, предпочитали безопасное настоящее исполненному опасностей прошлому. Не тяготились новым положением дел и провинции: ведь по причине соперничества знати и алчности магистратов доверие к власти, которой располагали сенат и народ, было подорвано, и законы, нарушаемые насилием, происками, наконец подкупом, ни для кого не были надёжной защитой» [Tacit «Annales», I, 2].

Таким образом, по тем или иным причинам новое положение, когда власть в стране сосредоточилась в руках одного человека, устраивало всех, но установление единовластия волей-неволей потребовало некоторых изменений в структуре органов государственного управления. И эти изменения были сделаны. Важнейшим шагом в этом направлении было разделение в 30 г. до н. э. всех подвластных Риму провинций на «сенатские» и «императорские». Первой «императорской» провинцией стал только что завоёванный Египет. Многие граждане Рима даже не обратили поначалу внимания на появившуюся разницу в статусе провинций. Но разница в статусе была чрезвычайно существенной: если наместника обычной «сенатской» провинции назначал римский сенат, то «императорская» провинция была как бы личным владением императора и её наместник назначался императором без всякого согласования с сенатом. Более того, всем сенаторам было категорически запрещено посещать любую «императорскую» провинцию без специального на то личного разрешения императора. Такой запрет был, безусловно, определённой мерой предосторожности, затруднявшей возможные в будущем заговоры римской знати. Именно родовитая знать представляла наибольшую потенциальную угрозу власти, и именно поэтому запрет на посещения «императорских» провинций касался лишь сенаторского сословия, но ни в коем случае не купцов, торговцев и иных простолюдинов. Очень скоро и все остальные провинции Римской державы были разделены на «сенатские» и «императорские», при этом «императорскими» были объявлены не просто наиболее богатые и важные провинции, а те, в которых дислоцировалась большая часть римских войск, в то время как под контролем сената остались в основном лишь те провинции, где войск было немного. Теперь и без того вполне лояльный по отношению к Октавиану сенат Рима стал ещё более послушным.