Гражданка Иванова, вас ожидает дракон

Василиса с облегчением выдохнула, когда герцог послушался и пошел в дом, но брала досада, что делал он это неторопливо.

— Я бы на его месте пулей летела, а он еле ноги переставляет! Но, блин, какое самомнение! «Я удивлен, что печать одна, а не десяток», — передразнила она. — Что? Рейтинг всеобщей любви не обрадовал? Была бы сотня печатей, вот тогда да, праздник! А нечего было хватать кого попало!

— Я все слышу, — спокойный голос за спиной заставил застыть. Как бесшумно, гад, подкрался! — А ходить мне на самом деле тяжело. Попробовала бы ты полдня провести на ящере. Его сначала надо было укротить, а потом уже выводить на Забег. У меня, может, каждая косточка болит. А тут еще девиц всяких таскай. Задницу отъела…

— Ах, задницу! — Вася резко развернулась и уткнулась лицом в голую грудь: герцог успел скинуть с себя рубашку и стоял перед ней в одном полотенце, которое едва прикрывало его крепкие бедра. — А… А зачем это вы разделись?

— Чтобы твоей кровью одежду не забрызгать.

— В смысле?! Ее что, будет так много?

— Все зависит от силы проклятья, — герцог кинул на траву второе полотенце. — Ложись на живот. Я начну.

— Скажите, а сильно будет больно? — Вася опустилась на колени.

— Поцелуй уменьшил бы боль, но ты ведь не захочешь, чтобы тебя целовали? Ты же у нас гордая? Умру, но не сдамся?

— Так пригрозите мне вашим вечным «Жизнь или смерть!», и я потерплю ваш поцелуй. Лучше уж он, чем боль.

— Ну смотри. Сама согласилась, — он встал на колени на то же полотенце. И хоть от герцога продолжало пахнуть зверем, Василиса этого уже не замечала. Близость сильного горячего тела возбуждала, взгляд лорда завораживал, горошины сосков упирались в чужую грудь, и внизу живота все ныло от ожидания.

Василиса забыла о печати проклятия, когда губы лорда Ракона накрыли ее, отдалась поцелую, который настолько был хорош, что она не почувствовала никакой боли, кроме жара во всем теле и страстного желания упасть на спину.

Поцелуй на десятку — вот что только что случилось с ней. Голова кружилась, бабочки порхали, пальчики поджимались — все, как в эротических романах, кроме того, что продолжения не последовало. Ее не подхватили на руки, чтобы бросить на простыни, и даже не повалили на полотенце. Ее сунули под холодную воду водопада и отрезвили.

Потом велели одеться в форменную одежду и чепец, которые принесла к двери заботливая Хосефина, и выпроводили.

— А как же клятва на крови? — она обернулась у порога.

— Не сегодня, — перед ее носом захлопнули дверь.