Драго Том 1 (СИ)

И от меня, как оказалось, по воле Кали никаких действий не потребовалось. Едва я вышел из задумчивости, полностью вернувшись в реальность, как змейка соскользнула с моей ладони на грудь Николетты и обвила кулон-инклюз. Мертвый и треснутый камень, из которого ушла капля стихийной энергии, ожил. И стал огненно-красным, а внутри запульсировала — в такт ударам сердца Николетты, капелька истинного Огня.

Сам нож по-прежнему оставался в моих руках. И ощущая тяжесть рукояти, я вдруг осознал — жизнь девушки, как и нож, также теперь в моих руках.

Кали оставила нож мне — и я сейчас полностью чувствую и могу контролировать сердцебиение Николетты. Сама она, по ощущению боящаяся пошевелиться и даже дышать, также это хорошо почувствовала.

Неудивительно, Николетта ведь эмпат. А под силовым куполом безвременья, через меня и мои эмоции, она воспринимала происходящее не менее полно. И поняла, что я принес ее жизнь в жертву богине, совершив отложенное жертвоприношение. Пусть и спасая таким образом ее от надвигающейся неминуемой смерти.

Глаза девушки, которая постепенно осознавала новую для себя реальность, наполнились слезами, а нижняя губа задрожала. Да, все же слишком много испытаний выпало за последние дни на долю этой вчерашней домашней девочки.

— Не бойся, — ободряюще сжал я плечо Николетты. — Все будет хорошо.

Девушка по-прежнему лежала, боясь шевельнуться и даже моргнуть. Я ее понимаю — она сначала чувствовала, что умирает, после этого очнулась в центре жертвоприношения в присутствии божественной сущности, а еще чуть погодя осознала, что ее жизнь теперь у меня в руках.

Эхо накрывшего нас купола было настолько сильно, что я вдруг понял — сам ощущаю эмоции Николетты. Так ярко, как у меня получалось делать это раньше, когда обладал способностями эмпата.

— Твоя жизнь, — продемонстрировал я нож Николетте.

И, глядя в расширенные глаза, взял девушку за руку, нарушая положении в ритуальной конструкции круга. Для того, чтобы изменить положение руки, потребовалось некоторое усилие — Николетта, оказывается, находилась в состоянии оцепенения, которая сама снять не могла.

Поставленная богиней защита. От того, чтобы Николетту не перекрутило также, как и меня, когда я жестко приземлился в реальность — догадался я.

— Твоя жизнь, в твоих руках, — продолжая движение, я вложил рукоять ножа в ладонь девушки.

Мне ее жизнь точно не нужна. Со своей бы разобраться — не говоря уже о том, что у меня еще две судьбы есть, завязанные на мою душу — Иры, и Ады.

А мы, как говорится, в ответе за тех, кого приручили, так что я уж лучше как-нибудь без лишней ответственности.

— Твоя жизнь, в твоих руках, — еще раз успокаивающе повторил я, беря вторую руку Николетты и также положив ее на нож.

Николетта, с которой сошло оцепенение, громко и глубоко задышала. Когда я переместил ее руку, нарушая форму ритуала, она получила возможность владеть собственным телом. И тут же, прямо подо мной, повернулась на бок, скрывая от меня наготу и свернулась калачиком, прижимая к себе нож и подтянув колени к груди.

Я же поднялся и после недолгих поисков обнаружил ванную комнату. Включил и настроил воду, после вернулся к кровавому кругу. Николетта все также лежала в позе эмбриона, крупно дрожа и негромко всхлипывая — постепенно отходя от пережитого. Или, наоборот, постепенно полностью понимая, что именно произошло.

Я тронул девушку за плечо, но она только задрожала сильнее. Поэтому я поднял ее на руки, отнес в ванную и поставил под мягкие струи комфортно теплой воды.

Вымок сам, пока ее держал, смывая с тела девушки собственную кровь. Да и сам умылся.

Николетта поначалу, щурясь под струями воды, смотрела на меня непонимающим взглядом, сжимая обеими руками переданный мною нож. Я прекрасно чувствовал ее эмоции — она сейчас в шоке. На краю истерики ее держит оставшиеся крохи самообладания, а также еще и то, что она теперь ощущает нож частью своего тела. И сжимая рукоять, не в силах поверить в произошедшее и осознать последствия. Да и вообще полностью осознать, что произошло.

Я теперь ощущал эмоции Николетты — невероятно четко, а она также ощущала мои. А я сейчас источал полнейшее спокойствие — все же не в первый раз в жертвоприношении участвую, и не в первый раз с богиней встречаюсь. И благодаря этому — благодаря моему абсолютному спокойствию, Николетта постепенно начала приходить в себя и успокаиваться.

Но я еще очень долго просто находился рядом и поддерживал девушку, пока она — все также обняв нож, стояла под потоками льющейся сверху воды. Шок от произошедшего у Николетты проходил, она приходила в себя; стала ровнее спина, расправились плечи, девушка уже подняла голову, с закрытыми глазами подставляя под тугие струи лицо, словно смывая с себя оцепление.

Когда ощутил, что девушка более-менее пришла в себя, и пробует даже, стесняясь, встать боком, закрываясь от меня, я выключил воду. Накинув на Николетту полотенце, вытер ее и помог выбраться из душевой кабины.

Оставив ее у гардероба одеваться, отправился подождать в гостиную. В мокром было не совсем комфортно, поэтому навелся на прет-а-порте, напечатать себе одежду. Из доступного для меня — из мужской одежды, в меню оказалась только униформа работника Некромикона. Темный полувоенный мундир, с белыми вставками-уплотнениями на поясе, плечах и бедрах, а также с зеленым трилистником на груди.