Исход благодати (СИ)

Дальше предстоял подъем по веревочной лестнице. Несмотря на все старания, протектор был неуклюж, в отличает от ловких матросов, которые карабкались словно белки. Перевалив через борт на верхнюю палубу, под конвоем нескольких вооруженных саблями матросов, сдав свое оружие, он шагнул в капитанскую каюту.

Кеан ожидал увидеть немыслимую роскошь, как в палаццо Его Благодати. Серебро, золото, лепнина, яркие драпировки из шелка. В конце концов, это не простой капитан, а младший брат императора. Однако из роскоши был только размер помещения. Обстановка простая и функциональная. Несколько масляных фонарей в простых латунных оправах освещали широкий стол. Еще несколько, с навигационными приборами и картами, у иллюминаторов по стенам. От такой обстановки Кеан даже опешил. Вполне в духе аскетичности протектората. С кресла поднялся мужчина и жестом пригласил к столу.

— Доброе утро, господин Иллиола.

Дверь за протектором закрылась, и он поспешил рассмотреть имперского адмирала. Кеан ожидал увидеть старика вроде Линшеха, но, к удивлению, господин Фиах Обрадан был не на много старше самого Иллиолы. Высокий, статный, в простом серо-голубом мундире с серебряными пуговицами и незамысловатыми украшениями на плечах. Идеальная осанка. Сразу видна — военная выправка. Вдобавок ко всем у Фиаха было красивое мужественное лицо, разве что обветренное солью и солнцем. Волосы коротко стрижены, совсем не в духе тех имперских вельмож, что Кеану приходилось допрашивать раньше. В ушах серьги. Два больших кольца и дальше, вдоль кромки колечки поменьше. Какая выбивающаяся из образа деталь.

— Доброе утро, господин адмирал, — эхом отозвался протектор.

По привычке Кеан отказался от стула, и его собеседник плавно опустился в кресло. Спина так и осталась прямой, словно мачта.

— Не буду предлагать вам любезностей вроде эфедры и закусок, — начал Фиах, голос у него был негромкий и спокойный, а произношение лишь немного портили неверные ударения в словах. — Вижу, что откажетесь и будете совершенно правы. Я хотел сразу перейти к делу… если вы не возражаете.

Это “если вы не возражаете” прозвучало таким не терпящим возражения тоном, что Кеан удивился — к чему вообще этот парень прибегает к любезностям? Они в его устах теряют всякий смысл.

— Вы знаете, зачем я здесь, — ладони адмирала легли на столешницу, и Кеан невольно проследил за этим движением. — Буду краток — вы найдете моего племянника, или я не оставлю от вашего города ни единого целого здания.

— Мы вас потопим.

— Мне говорили, что вы не отличаетесь тактичностью и изящностью методов, — ответил Фиах все с таким же каменным лицом. Казалось, им можно колоть орехи.

— Вы сами начали с угроз.

— Мне показалось, что такой язык будет вам понятней. Вы ведь любите и умеете угрожать.

Кеан стиснул зубы. Кажется, адмирал Фиах был хорошо осведомлен, что именно он вел расследование и опрашивал его старшего брата.

— Тот, кому доверяют такие важные дела, с легкостью найдет мальчика в знакомом городе. Целого и невредимого. Иначе имперский флот сотрет в порошок этот изумительный город.

Слово изумительный прозвучало бесцветно. Адмиралу было плевать и на город, и его жителей, но Кеан ощутил отчетливо — на мальчика тому было не наплевать, и находился он здесь не столько по приказу, сколько по собственной инициативе. Опасно. Личная вендетта способно превратить эту гору льда в пылающий костер, и в топку полетят головы…

— Если вам требуется помощь, я могу выделить людей…

— Нет, — вспыхнув, отрезал Кеан.

Чтобы Империя помогала протекторам Ильфесы? Принять такую помощь все равно, что признать себя бессильным.

— Отлично, — адмирал выпрямился во весь рост. — Вы услышали мой посыл?

— Отчетливо.

— Рад, что наш с вами разговор не затянулся, — он жестом указал на дверь. — Господа проводят вас обратно. Не разочаруйте. Будущее этого конфликта зависит от вас.

Пока Кеан качался в лодке, везущей его обратно, он много думал над их разговором. Зачем Фиах позвал его? К чему был этот фарс?

— Может и фарс, да кто поймет этих имперцев, — покачал головой Кассий, когда Кеан все ему рассказал. — Он проявил учтивость, хотя мог бы обойтись письмом. Продемонстрировал свою мощь, решимость вступить в схватку, если потребуется, и принципиальность. В каком-то смысле, это даже хорошо. Не стоит опасаться с его стороны двойной игры или удара в спину. Но тебе я не завидую. В случае провала на тебя повесят все на свете. Так что не оплошай.

Кеан снова стиснул зубы. И как он раньше не догадался? Симино сделал из него козла отпущения. Мерзко, словно его предали, но через несколько мгновений парень успокоился. Грандмастер сделал это во благо ордена, даже если в итоге полетит его голова. Кто он, чтобы раздумывать над решениями тех, кто выше?

— Расскажи, что еще произошло в мое отсутствие, — глухо попросил Кеан, рассеяно осенив святым знаком раболепно склонившегося прохожего. — Я слышал про какие-то волнения…

— Волнения! — фыркнул Кассий. — Дерьмо из Угольного перехлестнулось в Медный. Пенится, бурлит и воняет, а все из-за этой суки-пекаря. Пока совет кардиналов до хрипа спорил, кем будет новый сосуд, он вылез, как таракан из-за печки, взбаламутил Черное Древо и Певчий еретическими россказнями, как убил Благого. И люди слушают! Давно надо было зачистить этот крысятник, да уже поздно. Не переживай, не в первый и не в последний раз говно бунтует. Смешаем их всех с известью и дело с концом.