Электронная книга - «Снесу крышу. Дорого». Краткое содержание книги:
А теперь она зашла так далеко, что следующий ход был очевиден для всех. Секс. Только в это воронке, которую закрутила Даша, каждый следующий шаг должен был засасывать объект еще сильнее. И пока она не представляла, как вывернется из этого водоворота, который сама же и закрутила. Учитывая дополнительное условие.
Об этом она подумает завтра. Сегодня ямщик еще на коне. Сегодня Павлу Константиновичу ничего не обломится.
Это точно.
— Я готов, — ее гость тяжеловесно плюхнулся на диван, обтекая его рельеф. — Лечите меня!
И Поляков вытянул вперед правую щеку, на которой ботинок кавказца оставил кроваво-красную наскульную роспись.
Даша, вооружившись ватными палочками, пузырьками перекиси водорода и йода, отправилась на приступ. Или на подавление восстания, судя по припухлости под полотенцем «пострадавшего». Она пристроилась на плоском подлокотнике дивана, усаживаясь лицом к пациенту. Обмакнула ватную палочку в перекись и стала обводить одну воспаленно-припухшую царапину за другой. Там, где Кощей слишком усердно отмывался или вытирался, еще подсачивалась кровь, а перекись бурно пенилась. Но Павел Константинович, закрыв глаза, плющился от медицинских процедур, как кот на солнышке.
Правда, когда на смену безобидной перекиси пришел спиртовой йод, шеф, как тот же кот, зашипел сквозь зубы. Какие мы нежные!
— Что-то, когда вас ваш восточный приятель ботиночком прикладывал, вы молчали, — заметила Даша, закручивая крышечку на йоде и снова примакивая палочкой края ссадин.
— А-а-а, — картинно простонал Поляков и открыл один глаз: — Он бы не оценил. И не пожалел.
— А я, значит, пожалею?
Дарья даже моргнуть не успела, как огромные лапищи уронили ее с подлокотника на колени (ну, почти на колени) Кощею, и его нос зарылся в приоткрытую ложбинку между грудными возвышенностями.
Даша забилась, вырываясь из рук шефа. Впрочем, он не слишком удерживал. — Павел Константинович, что вы себе позволяете! — подскочила она, поправляя халат и застегивая молнию до самого верха.
— Я всего лишь хотел проверить, такая ли вы бессердечная, какой кажетесь. Слушал, есть ли у вас сердце.
— Интересно, каким органом? — пробурчала Даша
Тело почему-то не хотело действий. Оно хотело тепла и покоя. И может даже ласки. Хотелось поддаться на провокации и просто расслабиться. Просто сдаться.
— О-о-о. Тут большой выбор, — распластываясь по спинке, томно рассуждал Поляков. — Тараканы, например, слушают лапками, — он изобразил шарики-фонарики.
Шарищи-фонарищи, точнее.
— Я так понимаю, у вас больше ничего не болит. — Дарья пыталась сохранить самообладание.
— Болит.
— Что же?
— Бедро, — пожаловался он и похлопал по прикрытой полотенцем части ноги.
— Подуть? — участливо поинтересовалась Несветаева.
Кощей уставился на нее немигающим взглядом как удав на кролика.
Молча.
— Поцеловать, — выдал он наконец.
Почему, почему она не могла остановиться?
Она опустилась на колени, не разрывая зрительный контакт, сдвинула полотенце до того уровня, где хлопал ладонью шеф, и чуть приложилась губами к теплой коже в жестких волосках.
— Всё? — поднялась она решительно.
— Нет.
Тяжелый, как бронетранспортер, Поляков, умел быть стремительным, как атакующая кобра. В следующее мгновение Даша оказалась на диване, прижатая со всех сторон тяжелым мускулистым телом. Неожиданная паника охватила ее, но нависший сверху Поляков не накинулся голодным зверем. Нет, прикрыв глаза, он медленно, будто пробуя на вкус, коснулся ее губ. Виска. Скулы. Шеи. Всё это медленно. Тепло. Нежно.
Нельзя было сказать, что ее предало тело.
Ее предала воля.
Даша поддалась магии желания. Гипнозу близости. Обезоруживающей, откровенной сексуальности. Периферией мозга она понимала, что нельзя сдаваться.
Нельзя.
Но если очень хочется, то можно, нашептывал древний инстинкт покорности самки перед сильным самцом. С каждым касанием еще мышцы расслаблялись. Страх отступал. Его место заполняла нега и ведомость.
И тут в дверь позвонили.
Дарья не сразу поняла, что это звонок. Звонок в ее дверь. Ей.
— Звонят, — произнесла она.
— Звонят, — согласился шеф, касаясь ее горячими, нежными губами.
— Еду вашу, наверное, привезли.
— Пусть на **й везут обратно, — не отвлекаясь, продолжал он.
Контраст слов и касаний сработал тумблером, включившим наконец мозг.
Продравшись сквозь пелену апатии, Дарья всё же выкарабкалась из-под Полякова (тот вновь не предпринял попытки удержать ее насильно), хотя и повыл немного. Надеясь на ее жалось, сочувствие и наличие сердца, видимо. Достучаться до которого он, видимо, планировал тем самым органом, который пару секунд назад бугром отирался между ее бедер.