Электронная книга - «Мама ама криминал (СИ)». Краткое содержание книги:
Сугуру — послушный котёнок. Он продолжает держаться одной рукой за шею наёмника, а второй расстёгивает пуговицу на джинсах, ведёт вниз собачку молнии и тянет плотную ткань. На серых боксерах мокрое пятно, головка выглядывает через резинку, которая неприятно давит на неё. Гето не может оторвать свои бездумные глаза от члена Годжо. И Сатору готов поклясться — это лучше всех отсосов на его памяти.
Сугуру тяжёлый, горячий и неповоротливый из-за того, что все его мысли сосредоточены на стояке Годжо и на том, как бы побыстрее почувствовать его своим задом. Поэтому Гето ёрзает, виляет бёдрами. Он скулит, кусает губы, что-то шепчет. Годжо хочет поиграть и попросить его сказать «Трахни меня, пожалуйста». Но от одной фантазии об этом наёмник готов обкончаться как подросток во сне.
— Держись, — просит Сатору, но Гето плевать. Он даже не слышит. Возится и — какая же сука — тянется к собственному члену. Пока Сатору соображает, как обхватить тупое тело самого горячего мужчины на свете так, чтобы тот не разбил затылок о стену, этот самый горячий мужчина на свете подтверждает своё звание. И если раньше Годжо думал, что они с Сугуру делят пьедестал на двоих, то сейчас сдаётся: итальянский торговец информацией — безусловный триумфатор. Эта сучка своими тонкими пальцами обхватывает не только собственный член. Оба сразу. Прижимает сочащийся смазкой стояк Годжо к своему, всё ещё влажному от слюны, и ведёт ладонью вверх-вниз. Кто-то рычит. Секунда — и Сатору понимает: это не кто-то, это он рычит. Ревёт, гортанно стонет, лбом таранит холодную стену чуть правее скулы Гето, который откинул свой затылок на холодную поверхность.
— Я хочу кончить, — то ли просит, то ли командует Сугуру. Его глаза прикрыты: Сатору думает слизать блядские чёрные блёстки с век.
— Подожди, мой хороший, — с рычания переходит на срывающийся ласковый шёпот Годжо. — Чуть-чуть потерпи, котёнок.
Чтобы приподнять Гето, приходится постараться. Но это того стоит: Годжо толкается в растянутый и раскрытый из-за позы вход. Сугуру вскрикивает, скребёт ногтями шею наёмника. Из-за смазки сопротивления почти нет.
Гето выгибается, бьётся затылком о стену. Вдруг — неосознанно, в бреду — сильнее скрещивает ноги на пояснице Годжо, притягивая к себе. Член входит до конца. Узко, горячо — блять, господи, в жерле Этны холоднее — мягко и туго.
— Сатору, — плачет прижатый к стене Гето. — Ещё. Мне нравится.
Красавица тыкается носом в щёку Годжо, мажет мокрыми губами по скуле. Хнычет, просит и вдруг:
— Ты мне… — слова почти не разобрать, каждое из них что-то между стоном и вздохом, но Гето продолжает: — Ты мне нравишься.
Сатору замирает. Потому что задыхается от оргазма. Сугуру, чувствуя пульсацию, кусает свои опухшие губы, лопатками бьётся о стену, но потом — поняв, что и с какой скоростью произошло — отстраняется и недоуменно поднимает брови. Часто моргает, разгоняя пелену перед глазами. Переводит дыхание куда быстрее положенного и ухмыляясь спрашивает:
— Тридцать секунд? На это ты уламывал неделю?
— Тш-ш, — прикладывает палец к его губам Годжо.
Но крысёныш понимает — чувствует — и сам.
Комментарий к Глава 12, где пистолет стреляет
Следующая глава будет последней~
========== Глава 13 ==========
Пепел с сигареты падает на кровать. Распадается на пятно бело-чёрных песчинок. Годжо небрежно растирает его пальцем и — конечно, ну разумеется — делает только хуже. Простынь Цумики испорчена.
Гето не говорит об этом вслух, потому что негодяй подавится хохотом. Простынь испорчена слишком давно: от неё воняет потом, спермой и стершимися с тела духами.
— Получается, — Сатору лежит на боку, подпирая одной рукой голову, и смотрит на Гето, — всё это время пушки были у тебя?
Для того, чтобы рассказать историю от начала — появления Юджи и Мегуми в секретной квартире — до конца — выблеванных кишок в туалете заправки — ушло полчаса. Наёмник не перебил ни разу. Моментами казалось, что он не слушал. Играл с прядями волос Сугуру, лез целовать потную шею или отходил к окну, чтобы выкинуть скопившиеся на тумбе окурки. Но Гето не мог остановиться. Он рассказывал, слушая, как собственный голос хрипит и срывается. Сипел о том, что собирался просто тянуть время. Кашлял и задыхался, когда уверял, что не знает, как Сукуна выбрался с военной базы. Замечал за собой — он заискивающе ищет глаза Годжо: хочет увидеть там мягкость и одобрение. Но в кристально-голубой радужке нельзя было различить хоть что-то. Сатору — даже когда целовал, дурачился, терся носом о запястье — выглядел далеким и жутким.
— Ты спрятал грузовик и хотел подкинуть его в резиденцию Сукуны, когда приедут люди из Америки? — ровным голосом продолжает Годжо. — Они должны были найти его, решить, что Двуликий ведёт двойную игру… Ой, вот так каламбур, да?
Гето сглатывает и кивает. Он не уловил шутки, ему не смешно. Сатору улыбается, но в воздухе густое напряжение — хоть ножом режь.
— …И тогда Сукуну убирают как потенциально опасную пешку, Мегуми спасает отца и сестру, уезжает в закат с Юджи, а ты получаешь деньги и активы? Да?
На кровати нет ни пистолетов, ни холодного оружия. Но если Годжо захочет, он задушит Сугуру голыми руками. Раздробит шейные позвонки.
— Да, — всё-таки отвечает Гето.
Сатору хмурится. Затягивается сигаретой, которая послушно сгорает до фильтра.
Сугуру начинает считать про себя. Решает, что на десять кинется к окну и попытается выпрыгнуть. Так шансов выжить больше. Единственная проблема: онемевшая поясница и ватные ноги. Годжо даже трахался так, чтобы Гето не смог сбежать.
— Это…
Сатору задумчиво закусывает губу, Гето молится.
— Это, блять, гениально!
Сигарета летит на пол, а Годжо игривым щенком наваливается на Сугуру и тянет пальцами за покрасневшие щёки.
— Крысёныш, ты всех наебал, — в голосе абсолютный восторг. — Всех-всех! Даже меня!
Выдох такой тяжёлый, что рёбра складываются гармошкой. Годжо не убьёт его. Он не злится.
— Все полетело к чертям, когда Сукуна смог выбраться с Сигонеллы, — хрипло цедит Гето, убирая руки наёмника от своего лица. — Этого не должно было случиться…
— Но это случилось, — Сатору кулаками упирается в простынь по обе стороны от головы Сугуру. Снова липкой волной накатывает страх. Голубые глаза опасные, как огоньки вокруг газовой конфорки. Гето не дышит, потому что одно неосторожное движение — и всё взлетит на воздух.
— Это случилось, красавица, — повторяет Годжо и наклоняется ниже.
Сумасшедший наёмник может прокусить сонную артерию. Разодрать её зубами и оставить Сугуру умирать в луже крови и спермы. Может дернуться и лбом раздробить нос. Бить ещё и ещё, пока осколки костей не воткнутся в гортань. Может всё что угодно. Он ведь уже стрелял.
— Теперь у Сукуны Кенто, Утахиме, Тодо и Мей. Представляешь?
— Он их не…
Годжо перебивает:
— За них он хочет грузовик с пушками. Но если я отдам его, то к старику Тоджи отправят русскую шпионку, которая ночью выпустит ему кишки и бесследно исчезнет. Крошка Мегуми и Цумики останутся без отца.
— Сатору, послушай…
— Малыш, ты проебался, — сочувственно улыбается Годжо. — И я вместе с тобой. У нас день, чтобы это исправить.
Сатору наклоняется. Целует в кончик носа. Гето вдруг понимает, что никакого напряжения нет: ни угрозы в словах, ни предостережения в позе, ни обещаний расправы во взгляде. Он сам всё это придумал. Годжо смотрит спокойно и мягко, говорит ровно то, что думает. Он действительно хочет работать вместе.
— У нас? — переспрашивает Гето.
— Верно, — кивает наёмник и губами касается скулы, будто убирая что-то. — У кого ещё? Хотел опять кинуть меня? Чтобы я один всё расхлёбывал?
Сначала Сугуру улыбается несмело. Потом шире и шире, наконец, смеётся. Давится этим звуком, царапает горло, выжимает из себя.
— Ты с ума сошёл? — спрашивает Годжо. Тот самый — отбитый, спятивший, ну в край безумный — Сатору Годжо. — Затылок о стену расшиб?
Гето фыркает от смеха даже после этой неловкой шутки.