Книга путешествия. Выпуск 2. Земли Северного Кавказа, Поволжья и Подонья

Затем, по воле творца, в эту Терскую крепость прибыл из Кабарды новый заложник — черкесский бей, а тот мирза отправился в Кабарду. С этим новым заложником, беем Кабарды, я поделился радостной вестью, что у нас много прав. Я показал ему письма Мухаммед-Гирей-хана и шамхал-шаха — падишаха Дагестана, и мы снова ликовали, и он мне, ничтожному, оказал почет. С ним [и его людьми] я неоднократно вел задушевные беседы.

[Отмечу, что] в этом городе мы увидели живых белых и черных соболей. Эти твари — почти как каменные куницы из Румелии. Они столь дружелюбны и общительны, что городские мальчишки сажают их к себе на колени и кормят. Особенно привлекательны белые соболи. Имеется также очень много белых горностаев. Они, словно кошки, живут в домах. Однако они меньше кошек, более миловидны и общительны. Здесь также имеется животное, называемое «чуфран», с шерстью, как у серой белки, такого же облика и величины; только хвост у него не столь длинный, как у серой белки. Упомянутые животные настолько игривы, веселы, непосредственны, что, будучи голодными, пляшут перед людьми, выделывают прыжки, петли. Они столь забавны и легки в полете, что люди хохочут и изумляются. Но после того как животные насытятся, они становятся медлительными, весьма довольными и к человеку уже не подходят. А если с помощью тонкой трубочки издавать воющий звук — они мурлычут, словно кошка во сне. Свой помет они откладывают где-нибудь вдали от людей, причем он издает запах, словно помет мускусной кошки из Эфиопии. Для неверных эти животные весьма приятны. Это забавные животные, называемые «чуфран», они, так же как и кошки, едят мясо и хлеб.

Много тысяч любопытных вещей увидели мы в этой Терской крепости. Но, бедный Эвлия, лишь некоторые из них ты должен описать подробно. Если же ты скажешь: «Попробуем описать их все до единой», ты впадешь в многословие, что может помешать нашему путешествию.

Итак, по воле творца, в то время как мы здесь пребывали, из Московского королевства /809/ прибыл на судне, направляясь к падишаху Дагестана, посланник. Когда этот посланник прибыл, говорили, что он должен был направиться в Азов по суше. Я, ничтожный, воздав тысячу похвал и прославлений, сказал, принося благодарность судьбе: «Ну вот мы и нашли себе спутника, подходящего товарища!» В тот же день мы предъявили капитану Терской крепости ранее выданные нам грамоты от австрийского императора из страны Германии, адресованные семи королям. Переводчики с немецкого прочитали эти грамоты, приложились к ним своими желтыми лицами, затем сказали: «Слушаем и повинуемся! Для нас друг короля Москвы, император-цезарь земли Германии и Венгрии, тоже друг». После чего сию отвратительную грамоту возвратили мне, ничтожному, и я спрятал ее. Затем капитан вручил мне, ничтожному, пятьдесят собольих шкурок, одну шубу из собольих лапок, пять шкатулок для драгоценностей, отделанных рыбьим зубом; каждому из нас вручили по одной штуке сукна и одной штуке [другой] материи, по пяти тысяч серебряных монет, которые обращаются в Московской стране и притом нарезаны из серебра; у них на одной стороне вычеканены имя короля и дата его восшествия на престол, а на другой — словно бы изображение святейшего Хызра верхом на коне.