Годичные кольца нашего мира

У мужа было достаточно оснований, чтобы возразить, но он только кивнул головой, продолжая поддерживать меня.

Пройдя весь лагерь, мы вышли к реке, спустившись по берегу еще с десяток метров, до места, где у самой воды в свете дня ясно виднелось бурое пятно под хилой, только проклюнувшейся травкой. Отобрав ладонь у Мадиса, я шагнула вперед, осматривая место. Не знаю, что хотела там увидеть, но из глаз брызнули слезы, горячим ручьем побежав по щекам.

Как так?!

Я судорожно рыдала, чувствуя, что оборвалась последняя ниточка, связывающая меня с домом. Что теперь вся прошлая жизнь отсечена полностью, словно никогда и не было. Шивин была мне очень близким человеком, и я никогда не предполагала, что взяв ее собой, привезу женщину к месту смерти.

— Не стоит рвать сердце. Это только ее вина, — тихо стоя рядом, произнес князь, подавая мне платок.

Потребовалось довольно много времени, пока я смогла успокоиться и вернуться к ясности мысли. Вытерев последние слезы, глядя на воду, я вдруг сообразила, что за фразу произнес мой супруг. Обернувшись к нему, совсем иначе посмотрела на Мадиса.

— Вы что-то знаете? Знаете, почему так произошло с Шивин?

Князь кивнул, сложив руки на груди. Сегодня он был хмурый, явно не выспавшийся, чего я не заметила раньше. Кажется, произошедшее повлияло на него не меньше, чем на меня саму. Немного иначе, но ничуть не меньше.

— Мы выяснили кое-то. Не все детали, но того, что нашли, достаточно, чтобы вынести Шивин некоторые обвинения.

— Что? Обвинения? Она много лет верно служила мне верой и правдой!

— Думаю, в этом и была загвоздка. Мы нашили в ее вещах снадобье, которым в дороге пытались отравить невест. Одно из, если быть более точным.

— Вы уверены?

— Абсолютно. Оно имеет необычный состав, такое не найти в обычной аптеке. Кроме того, мы нашли какие-то обрывки писем, — порывшись в карманах, командующий вытянул небольшую стопку желтоватой бумаги, какую использовали только в Мероне. Литы с неровно оборванными краями были перевязаны тонкой красной лентой. — У Щивин был возлюбленный? Не знаю, о ком здесь речь и почему она сохранила такие улики, но даже без всего остального, этого было бы достаточно, чтобы обвинить ее.

Растынув ленту, я с удивлением прочла короткую фразу:

«Сделай, что должна. Пока не стало слишком поздно»

А ниже, другим, корявым почерком было написано иное:

«Люблю тебя, Лисичка моя»

Лисичка моя. Темноволосая Шивин с длинноватым носом и правда была похожа на черно-бурую лисицу. Взяв следующий листок, прочла:

«Пробуй снова. Помни, ради чего ты все это делаешь»

И вновь приписка:

«Спаси меня, Лисичка»

И примерно тот же текст повторялся на еще трех записках.

Я все смотрела и не могла поверить. Пусть в них и не говорилось, что конкретно должна была сделать Шивин, но Мадис прав, этого было уже довольно, чтобы наказать ее при первой же оплошности.

— У Шивин был брат. Младший. Но от пропал несколько лет назад, в самый разгар войны. Она рассказывала, что в детстве он звал ее лисичкой, — воспоминания пришли внезапно, словно я просто перевернула страницу. Темное от горя лицо служанки, когда она получила вести из дома, о пропаже брата, ее слезы и рассказы о беззаботном детстве. — Я не знаю, как его звали, но все считали, что он умер. Думаете, он все еще жив и она сделала это ради него? И почему ее тогда убили?