Леди-палач

— Правильно, девочка, нельзя соглашаться на союзы не зная условий дело глупое. Но я собственно хотел попросить вас, графиня (это уже было сказано на порядок громче), чтобы вы проинспектировали состояние дел на местах. Графство — это не только отчеты и договора, это в первую очередь люди.

Зубр, он же лорд Закарий поклонился напоследок графам и графиням (что-то много их у нас набралось) и покинул зал.

Мне показалось, что при последней речи начальника тайной полиции отчетливо скрипнули зубами мой отец и отец Юста. Их лица выражали плохо скрытую досаду. Но мне не было их жаль.

Вот такой я странный человек. Приняла любовь и заботу своих родных родителей, но не могла поддержать отца, когда он был не прав. А он был! Это же графство Корнуэл. Так и скажите мне на милость, кто отвечает за благосостояние своих людей? Понятно, что все не проконтролируешь, но хотя бы попытаться можно.

Но люди не любят замечать свои ошибки и принимать критику. Я и за собой частенько замечала, что всегда пытаюсь найти себе оправдание. Это не у меня руки не оттуда растут, а предмет неудачно стоял. Да и с женихами ведь также было. Мне не хотелось признавать, что я не очень привлекательна в качестве невесты, и было легче утверждать, что женихи пошли не те.

Но всем нам пора взрослеть, если теперь от нас зависят жизни людей.

Юст сжал мою ладонь и стало ясно, что любимый муж и сейчас поддерживает меня. Как хорошо, что я встретила своего некроманта! Мы танцевали и разговаривали с гостями. Дальше вечер проходил спокойно. Веселье наполняло зал. При чем я отметила, что чем больше высокородных гостей покидало зал, тем теплее становилась атмосфера. Уже думала попросить своих биологических родителей, папу и маму Юста выйти на пару минут, так для эксперимента. Но потом поняла, что объяснить им эти манипуляции, чтоб не обидно было у меня не получиться. Плюнула и оставила свои наблюдения в виде гипотезы.

Несколько раз подходил Паоло, на нем сверкал новенький камзол, а в карих глазах плескалось искреннее счастье.

К концу вечера меня стало охватывать волнение. Брачная ночь — это дело особенное. За день до свадьбы у меня был довольно неловкий разговор с матерью. Она пыталась мне объяснить особенности семейной жизни. А я пыталась при этом не сгореть от стыда. Ну не могла же я ей сказать, что ещё когда была просто дочкой палача, то не раз и не два слышала разговоры соседских девчонок об «этом». И вот у них говорить на столь деликатные темы получалось гораздо лучше, чем у графини Корнуэл. В её исполнении супружеский долг звучал как нечто крайне запутанное и сложное. При этом мать раз двадцать повторила, что это именно долг и я не имею права увиливать. Будто бы кто-то собирался. Меня уже несколько ночей подряд посещали видения Юст в том виде, в каком он предстал на невольничьем рынке. Так что страх и волнение смешивались с изрядной такой долей желания.