Зной [ЛП]

— Поцелуй меня.

— Лил, не делай так. Это нечестно, — умолял он.

Я посмотрела ему в глаза цвета озера на склоне дня, когда отражение солнца танцевало в бликах воды. Его глаза всегда переносили меня туда, где тепло и комфортно. Я могла смотреть в них и не важно, где бы я находилась, я чувствовала, что дома. Но мне нужно было больше. Мне нужно было ощутить вкус его губ. Мне нужна была его сила, если я собиралась скинуть свою старую жизнь, словно ненужную кожу.

Бобби убрал назад пропитанный потом локон волос, который прилип мне к виску, и смягчился. Он мягко прикоснулся губами к моему рту, соединяя свой язык с моим. Я же покрыла весь его рот поцелуями и легкими прикосновениями. Тогда его пальцы зарылись в мои волосы, яростно собирая руку в кулак, когда мы начали пробовать горькую сладость тех лет, наполненных не слетевшими с наших губ словами.

— Нет, Лил, — пробормотал он, отталкивая меня к кухонному столу. — Мы не можем опуститься еще ниже. — Предавая свои собственные слова, он зубами вонзился мне в ключицу, затем прошелся вверх по шее.

— Ты мне нужен, — заворковала я. — Мне нужно почувствовать тебя, — лишь бы только вспомнить снова, каково это быть нами. Без правил.

— Я не могу, — напряженно произнес он, разводя в сторону мои ноги. Бобби пробежал руками вверх по моим бедрам, ухватился за подол ночной рубашки и потянул вверх тонкую ткань. Его пальцы остановились на изгибе моих бедер.

— Ты без белья? — прошептал он.

— Для тебя. Только для тебя.

Я не могла выносить прикосновений Рори и не позволяла ему прикасаться ко мне с момента приезда Бобби, за исключением того сокрушительного случая на заднем сидении нашей машины.

Бобби напрягся, будто бы нашел в себе новые силы сопротивляться мне, но я должна была похитить эти силы. Моему сердцу это было нужно, чтобы сдержать мысли, в которых боролись сомнения, страх и искаженное ощущение преданности.

Я опустила бретельки ночной сорочки, демонстрируя ему обнаженную грудь.

— Попробуй их на вкус, Бобби.

Он так сильно прикусил губу, стараясь сдержаться, что, казалось, она сейчас начнет кровоточить. Приподнявшись, я осторожно пальцем коснулась его губы, освобождая ее от необходимости участвовать в битве. Он закрыл глаза и вздохнул, когда я пальцем заскользила по его губам, проваливаясь им в их мягкие тиски. Свежесть его пухлых губ шла вразрез с грубостью укуса, захватившего мой палец, вонзающего зубы в плод искушения.

Я отняла свою руку и прильнула ближе к нему, словно заклинатель змей.

— Лучше используй эти зубы на мне… эти губы, этот язык, — едва слышно шептала я ему в ухо.

Подушечкой пальца он прошелся по одному из моих сосков, отчего тот затвердел. Но прежде, чем прикоснуться к нему губами, он прильнул головой к моей груди.

— Лил, я пообещал себе, что здесь этого больше не будет. Только после того, как ты уедешь со мной.

— Это всего лишь мы, — умоляла я. — А это всего лишь место.

Он издал тяжелый вздох, целуя меня в грудину, налившуюся белизну грудей, прокладывая путь к пикам, которым прикасался кончиком языка, срывая беззаботный стон с моих губ. Сквозь окно пробивались соломенные лучи света, падая на мою незащищенную кожу, и во всей красе показывая мурашки, вызванные прикосновениями его рта. Я выгнула спину навстречу Бобби, всем телом моля, чтобы сомнения и страх растворились.