Историческая наука и некоторые проблемы современности. Статьи и обсуждения

Возвращаясь к широко распространенному в литературе тезису о преклонении руководителей левого крыла СДПГ перед стихийностью, следует заметить, что в специфических условиях Германии преувеличенное внимание к стихийности, в частности со стороны Р. Люксембург, может быть объяснено: а) политически – как противодействие оппортунистическому стремлению «заорганизовать» сверху рабочее движение с целью приглушить нарастающий снизу революционный почин масс; б) методологически – как противодействие бюрократическому и хвостистскому волюнтаризму, стремлению разработать партийную тактику вне учета всей совокупности объективных факторов, включая условия жизни и особенности сопротивления и протеста неорганизованного большинства трудящихся

Однако, заостряя постановку вопроса против ревизионистских догм организованности и руководства, Р. Люксембург абсолютизировала конкретные обстоятельства полемики, проецируя их на теорию революции в целом. Произошел сдвиг в сторону уже не тактического только, но и концепционного заострения – против всякой «техники», против возможности практической организации сверху революционного движения вообще. Отсюда проистекает и то, что сферу сознательной инициативы авангарда, сферу организационной подготовки общеклассового действия Р. Люксембург ограничивала лишь отдельными выступлениями. Переход политического руководства в техническое, согласно ее точке зрения, характерен лишь для частных случаев стачечного движения, так как «в огромном балансе революции все эти меры (по подготовке выступления. – Г.А.) не более как капля в море»[232]. Если этот переход и совершается, то сам собой: в России, констатировала она, «революция крайне затрудняет социал-демократии дело управления массовой стачкой; она ежеминутно то капризно вырывает из ее рук дирижерскую палочку, то снова насильно вкладывает ей ее в руку»[233]. Это наблюдение было интересным, показывая всю сложность, зигзагообразность процесса, в ходе которого партия вынуждена вновь и вновь, по мере развития событий и включения в борьбу «свежих» масс, овладевать руководством революции. Но вывод, который делала Р. Люксембург, был глубоко ошибочен. Определенную фазу исторического движения (фазу, которую марксистский авангард должен изживать, подвергая критике практику революции и свою собственную деятельность) она возводила в своего рода непреложный, естественный закон. «…Это происходит не оттого, – писала она, имея в виду разрыв между руководством и размахом движения, – что в России социал-демократия еще молода и слаба», а также отнюдь не оттого, что российский пролетариат «не воспитан»[234]. Просто-напросто, считала Р. Люксембург, «революции не поддаются воспитанию»[235].