Ответные санкции
- Автор: Матвиенко Анатолий Евгеньевич
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: АТ
- Жанр: Детективная фантастика
Электронная книга - «Ответные санкции». Краткое содержание книги:
Тем более, если этот друг — Антуан де Сент-Экзюпери.
От автора:
Фантастика довольно часто предсказывает будущее. Написав этот роман лет пять назад, я даже не предполагал, что к событиям в Центральной Африке действительно будет приковано столько внимания, и там в самом деле появятся российские военные.
— Ген, ты давно стрелял из автомата?
— При тебе, в пустыне Негев. Если забыла — не промахнулся.
Она сердито ворчит и в тысячный раз меняет позу, устраиваясь на животе у самого края крыши. Даже сочувствую: нужно и лежать удобно, и выглядеть сексуально, выставив к солнцу обтянутый шортами зад. Мешковина, брошенная на бетон, царапает ей колени.
— То есть — не тренировался с института. Плохо, но… Нужно вспомнить, чему там учили. Я сама иногда удивляюсь, на что способен организм после «репарасьон».
Не спорю, возможности твоего тела, детка, я оценил. Что же касается памяти, то эффект просто удивительный. При некотором усилии всплывают совсем забытые за ненадобностью вещи.
Например, одно фото. Оно постоянно маячит перед внутренним оком, потому что точно такое же я видел в кабинете Его Превосходительства. Очень колоритный старик с твёрдым обличающим взглядом. Вместо наставления по стрелковой подготовке мысленно листаю некогда читанную книжку по истории советского ГУЛАГа.
Вот он! Сталинские репрессии, разоблачение культа личности, казнённые, реабилитированные, обвинённые в нарушениях социалистической законности… «Расстрелять изменников Родины как бешеных собак!» Не, то Вышинский. А дед с президентовой фотки не из любителей светиться на первых полосах газет. Вторая лига НКВД-МГБ-КГБ.
Осталась мелочь — выжить в войне. Потом попытаюсь раскопать. Старый бериевский офицер плюс русский язык дают интересную зацепку. Никто не знает, сколько лет Большому Боссу, на вид — не старше меня. Но при его доступе к медицине можно в тинэйджера превратиться. Так что там в стрелковом наставлении?
Выпускаю две коротких очереди. Трассирующие пули чертят дорожку к газону у подножья монумента на перекрёстке. Элеонора удивлённо смотрит, ван Даймон ругает за самодеятельность. На здоровье, зато я пристрелялся.
Безмятежное валяние среди птичьего кала, щедро украсившего крышу, длится пару часов, я успеваю смотаться за сэндвичами и колой. Ближе к вечеру, когда пожары охватывают весь юг, и дымом затянуло подступы к стадиону, я засекаю первые мечущиеся фигурки. Удерживаю палец на спуске лишь чудом. Это убегают наши, отчаянно размахивая руками — не стреляйте, мол.
Конголезцы на рожон не прутся. Мелькнули в дыму и рассеялись. Обстрел начинается из окон домов, из-за ограды вдоль Мартир, из-за мусорных контейнеров. Им отвечает баррикада, завязывается обмен любезностями.
Точки на экране смарта исчезают. Наверно — накрылись камеры наблюдения. Чувствую себя отброшенным лет на двадцать назад, но и противник в том же положении. Воюем по старинке.
В окне напротив едва видны голова и плечо. Целиться помогают огоньки его выстрелов. Плавно спуск на себя… И ни малейших колебаний, терзаний, как же — отправляю к Некросу живую душу! Просто враг. И просто нужно попасть. Огонь!
Боец в окне резко дёргает стволом вверх и опрокидывается вглубь комнаты. Моё попадание? Некогда выяснять, ищем следующего. Рядом трещат «Калаши», деловито хлопает снайперка. Коллеги по министерству выстраивают международные отношения единственным актуальным на сегодня способом.
Наша инициатива не остаётся незамеченной. Пули щёлкают по бетонному торцу крыши. А потом вижу толстую трубу с ещё более толстой грушей на конце. Подскакиваю, хватаю Элеонору за волосы и ремешок шорт, пытаясь не думать о свинце. Швыряю её дальше от края как мешок картошки и падаю рядом, в тот же миг грохот закладывает уши.
Кто не успел — тот опоздал. Ван Даймонд не покинул боевой пост и лежит в слишком расслабленной позе, опустив на бетон благородные седины, вокруг разливается тёмное пятно. В отсутствие командира сам себе командир, и я отдаю приказ тикать. Тащу за собой голоногую сослуживицу, спасённая вместо благодарности осыпает меня упрёками за сбитые колени и вырванные волосы. Грубость без секса её не устраивает. Женщины — они все такие, справедливые до чёртиков.
Пока ползём вниз, пространство у стен стадиона затягивает удушливым дымом и мерзкой пыльной взвесью от расколотого бетона. Через марево носятся трассеры и самые обычные, от этого не менее смертоносные пули. Гремят взрывы, бьют из безоткаток или подствольников — не различаю, тем более основательно оглох на крыше. Выбрать новую огневую точку и встретить захватчиков пулями не тянет совершенно. Я — писарь или, в крайнем случае, повар, но никак не солдат-пехотинец. Исчерпав героизм, бреду на север по Мартир и наблюдаю печальные картины бедных кварталов накануне вторжения. Примолкшая Элеонора ковыляет вслед.