Четвёртый Рим
- Автор: Танич Таня
- Год: 2022
- Язык: русский
- Жанр: Драма
Электронная книга - «Четвёртый Рим». Краткое содержание книги:
Все решено давно. Мы больше не вместе, между нами километры, сотни городов и пара государственных границ. У нас своя жизнь, нас связывает только дочь, которая живет вместе с ним. И этому никто не удивляется. Он — прекрасный отец, отличный друг, лучший любовник. А вот муж из него — так себе.
Но каждый раз, когда он звонит, я не могу просто отбиться, а после… рву все свои новые связи.
— Хочу, чтобы ты была рядом. По-настоящему.
— Знаю.
— Я б тебе сейчас ноги переломал, чтоб ты от меня никуда не ушла.
— А я бы тебе — руки.
— Ха! По больному бьешь?
— Да.
— Зачем?
— Чтобы ты понял, как это. Когда бьют в самое больное.
Два раза я уже совершила ошибку. Третью совершаю сейчас. Четвёртой быть не должно.
…Или?
— А это сейчас, значит, высокое искусство?
— Не высокое, а современное. Это уже не просто хата, это арт-объект! Пройдёт время, тут половину инсталляций за хорошие бабки толкнуть можно будет.
— Это почему? Потому что авторы на весь мир прославятся? — с иронией уточняю я. Но Ромка отвечает с такой железобетонной уверенностью, что ее не то что иронией, а ударным сарказмом не пробьёшь:
— Конечно! А зачем тогда, вообще, это все?
И я пристыжено умолкаю.
Лестница выводит нас в какое-то подобие комнаты для отдыха — возле больших французских окон, ведущих на балкон, стоят большие кадки с растениями, рядом с ними — два диванчика, куча подушек на полу, а в углу — я восхищённо замираю — настоящий камин с полкой, совсем как в рождественских американских фильмах. Такую экзотику вживую я вижу впервые. Меня не смущает даже то, что на полке вместо красивых рамочек и свечек снова навален всякий хлам, а над камином вместо картинок с милым домашним уютом висит изображение гипертрофированного качка в окружении языков пламени, с огромным стволом наперевес.
— Дюк Нюкем мастдай! — раздаётся у меня над ухом Ромкин голос и я снова как будто возвращаюсь назад в реальность.
— Что? — кажется это будет моя любимая фраза непонимания и растерянности здесь.
— Ну, Женьк… ты че? Родригес будет жить ещё долго, а Дюк Нюкем должен умереть! Не въезжаешь?
— Э-э… песня «Сплинов»?
— Бля-я… — тянет он так разочарованно, что мне становится стыдно. — Ты что, ни разу в Дюка на приставке не рубилась? Вообще не выкупаешь этот прикол?
— Я… не играю в компьютерные игры… — понимая, наконец, о чем речь, выдавливаю из себя я.
— Даже так? — чувствую, как его рука, которую он незаметно положил мне на спину, ползёт вниз. — Слышь, ты такая примерная… Чего ты ещё не делаешь? — и прежде, чем я успеваю увернуться, награждаешь меня громким шлепком по заднице, от чего я возмущённо взвизгиваю, а он… Правильно, смеётся — ему, как обычно, нравится меня бесить.
— Я не примерная! Я просто нормально распоряжаюсь своим временем… Чтобы его на все хватало! Некогда мне… в эти игрушки для детей… рубиться, — и снова умолкаю от того, как он смотрит на меня — с насмешкой, но какой-то незлой. Как будто я говорю абсолютные глупости, но его это даже забавляет.
— А это ты рисовал? — вовремя спохватываюсь я, что раз он так болеет за этого гребаного Дюка, то, может, и работа его.
— Что? — отходя от меня, Ромка приближается к каминной полке и перебирает на ней всякий хлам выуживая из него что-то, похожее на шило. — Нет, моё — вот это! — он небрежно подбрасывает шило в руке, и мне даже страшно представить, для чего этот инструмент используется. — А Дюк Нюкем — Маринкин. Она у нас в кореле работает. Такие вещи отрисовывает — ух бля, майка заворачивается! А это — масло, дипломная её. Назло всем, кто пиздит, что настоящий художник не рисует компьютерную графику.
— Это кто такое говорит? — даже не пытаясь узнать, кто такой этот Корел, спрашиваю я. Для меня и так сегодня слишком много новой информации.
— Да вся наша комиссия почти. Старые пердуны.
— Это в академии? — я тоже подхожу к каминной полке и начинаю перебирать помятые полупустые тюбики, испачканные краской тряпочки и карандаши — все они, как один, заточены остро и так красиво, что я удивляюсь этому. При местных вольных порядках такое единодушно идеальное состояние именно карандашей выбивается из общей картины хаоса.
От размышлений меня отвлекает бытовая, но очень досадная мелочь — лёгкий, но все равно малоприятный рыбный душок щекочет нос, как только я наклоняюсь к камину, чтобы полюбоваться на полуистлевшие дрова. Нет, никак у меня не получается представить здесь свою идеальную новогоднюю сказку. И теперь, вместо наслаждения моментом, я стою, нагнувшись и фыркая, как собака, которая взяла след.
— Рома! Что за запах от камина? У вас тут что-то испортилось? Как-то очень странно пахнет…
— А, не парься, — небрежно поигрывая своим шилом говорит Ромка. — Это Орест там жарил рыбий пузырь.
— Что жарил? — вот теперь я точно ослышалась.
— Пузырь рыбий! — громко и отчётливо, как для детсадовцев повторяет он. — Вот этот, который в кишках! Когда очистишь и поджаришь, он становится твёрдым, как стекло! А потом его надо есть! Охеренная штука, скажу тебе! Хочешь попробовать?