История войны и владычества русских на Кавказе. Назначение А.П. Ермолова наместником на Кавказе. Том 6 [litres]

Видя неудачу в этом направлении, эрзерумский сераскир Ахмед-паша, тот самый, который подписал мирные условия в Бухаресте, обратился к Ртищеву с официальным письмом, в котором, по повелению султана, требовал, «чтобы царство Имеретинское, также княжества Гуриельское, Мингрельское и Абхазское и разные другие крепости, к сим владениям принадлежащие, кои в краю здешнем состоят непосредственно в подданстве Российской империи, были немедленно отданы под власть Порты Оттоманской»[204].

Ртищев отвечал, что Имеретия и Гурия более 40 лет уже не зависят от Порты и добровольно поступили в подданство России, что они давно составляют одну из российских провинций; что Мингрелия и Абхазия до присоединения к России точно так же не зависели ни от какой державы. Присоединение этих областей к русской державе, – писал Ртищев[205], «происходило во время теснейшей дружбы, существовавшей между Россиею и Портою Оттоманскою, т. е. за несколько лет до последовавшего разрыва мира, и Порта ни в то время, ни по прекращении войны в 1807 г., которая вскоре потом опять возобновилась, даже до сего времени не делала притязаний своих на сии владения, потому что и не имела на то права, так как все сии владения, управляемые своими собственными и притом самовластными владельцами, не подлежали никакой над ними законной власти Порты».

Не ограничиваясь только этим ответом, главнокомандующий для лучшего обеспечения того края отправил в Имеретию два батальона и усилил небольшим отрядом гарнизон Редут-Кале, находившийся всего в 30 верстах от Поти. Движение этих войск до того испугало трапезондского пашу, что он, опасаясь нападения, сжег весь потийский форштадт и собственный дом, а находившегося у него под покровительством беглого имеретинского царя Соломона взял в крепость, в которой и сам заперся[206]. Паша донес, что русские самовольно вступили в Абхазское владение, усиливают там войска и таким образом приближаются к Анатолии, что считал он весьма опасным для Порты. Донесение это не произвело того впечатления в Константинополе, на которое рассчитывал паша. Порта не считала возможным становиться в неприязненные отношения к России, после блистательных успехов наших во Франции, хотя и смотрела на них неприязненно. В случае успеха Наполеона турецкое правительство намерено было, по покорении Сербии, учредить в Шумле главную квартиру верховного визиря и при первом удобном случае вторгнуться в пределы России. Случай этот не представился, и получаемые ежедневно сведения об успехах союзников заставили

Порту отозвать верховного визиря в Константинополь. Рейс-эфенди заявил только нашему посланнику Италинскому крайнее сожаление, что Россия, в отношении азиатских владений, будто бы принадлежащих султану, пользуется могуществом своих сил и первенствующим положением в Европе. Наш посланник отвечал относительно этих владений то же, что писал Ртищев эрзерумскому сераскиру, и рейс-эфенди, по обстоятельствам, принужден был удовольствоваться таким ответом.

«Министры, – писал Италинский[207], – с которыми нахожусь я в сношении по делам текущим, не представляются в прежнем их жестоком и угрюмом виде. Но все сие происходит из одного повиновения силе обстоятельств, преодолевающей ненависть к нам правителей империи сей. Я не сомневаюсь, что они везде, где могут открыть себе тайные пути для направлений по оным усилий своих вредить нам, всякая в сем виде деятельность употреблена будет».

Такой вывод был сделан из тех поступков Порты, которые совершались на глазах нашего посланника и состояли в поддержке и обнадеживании имеретинского царя Соломона.

Проживая в Эрзеруме, Соломон находился в самом бедственном положении, и сераскир помогал ему из одного человеколюбия. Вся свита беглого имеретинского царя, состоявшая первоначально из 400 человек, разбежалась, и при нем осталось не более 25 человек, но и те, точно так же как и сам Соломон, распродали своих лошадей, оружие и имущество, чтобы на вырученные деньги поддержать свое существование. В таком безвыходном положении бывший царь естественно употреблял все усилия к тому, чтобы возвратить себе потерянное владение или по крайней мере получить от турецкого правительства денежное пособие. С этою целью он отправил в Константинополь зятя своего князя Малхаза Андроникова с чиновником эрзерумского сераскира с просьбою о присылке войск и денег[208]. Порта приняла посланного благосклонно, поместила его на жительство у греческого патриарха и, не отказывая в просьбе, затягивала окончательный ответ[209]. Решение вопроса о помощи Соломону турецкое правительство ставило в зависимость от результата посылки своего курьера в главную квартиру русского государя.