Эффект Эха

– Вашу «бородатую» историю не раз экранизировали. Плохие инопланетяне, хорошие инопланетяне и бедное человечество, – не совсем к месту вставила Оля.

– А причем здесь инопланетяне? – в голосе Красавчика зазвучали металлические нотки.

Оля попробовала исправить ошибку.

– Ну, окей, хорошие ангелы и плохие демоны. Апокалипсис. У этой истории борода не меньше. Всегда находился герой-стрелочник. Мне готовится его роль? Спасителя спасителя? Простите за тавтологию.

– Посмотрите на эту гордячку. Так и норовит нацепить корону! На этот раз ты докопалась до истины. Да, именно тебе дарован шанс, исключительно редкий, переписать крошечный эпизод предыстории. Появилась возможность вернуться к point of return и спасти ребенка, – терпеливо пояснил Левый Ангел.

– Не поняла.

– Вернуться в момент поворота!

– Но как? И почему именно я?

– Говори теперь ты, Спайдермен! Меня бесит ее бестолковость, – буркнул Красавчик и, отвернувшись, сплюнул сквозь зубы.

Будучи намного терпеливее, Хлюпик поднялся со скамейки, сел перед Ольгой на корточки, взял ее руки в свои холодные лапки.

– Тщательным образом были проверены натальные карты каждого летящего в самолете пассажира, – сказал он. – Только одна соприкоснулась с картой убийцы до того, как судьба его совершила роковой вираж. Это твоя карта. Поэтому нам с братом и дали шанс. Пойми, мы сейчас несем чудовищную ответственность за судьбу всего человечества, поэтому Левый злится и нервничает. Для нас это своеобразный экзамен, возможный перевод в Сферы, а может и выше, если повезет. Мы не можем сейчас завалиться.

– Ничего себе, – Оля не могла оторваться от переливающихся лазурью очей, образовавшихся на месте обычных человеческих глаз Хлюпика, – Значит, вы правда …как бы ангелы? И существуете на самом деле?

Красавчик еле сдержался, но обратил негодование в шутку.

– Вот тебе бабушка и Юрьев день! Битый час перед ней распинаемся, фокусы показываем!

Оля его не слушала.

– То есть я сейчас сплю и вижу вас во сне, так?

– Можно я ей по башке тресну? – Красавчик терял терпение.

– Постой! – Человек Паук жестом остановил брата. – Да, Олечка, ты в режиме глубокого дельта сна, пару раз пыталась проснуться, но человеческие подобия возвращали тебя обратно. Ведь им достаточно прикосновения к твоей руке, как это сделал Антон в кафе или на мгновение тебя обнять, как не растерялась Римма, чтобы вернуться на уровень осознанного сновидения.

Оля молчала, пытаясь понять, о чем говорит худенький хранитель.

Действительно, у нее пару раз возникали сомнения в реальности происходящего, в кафе и в больнице, но сначала Антон ее отвлек, потом Рима полезла обниматься.

Что за чушь?

– Олечка Сергеевна, – Хлюпик перебил ее мысль, – у нас нет времени доказывать недоказуемое. Прими на веру наше присутствие и свой странный сон. Мы с тобой с момента рождения семнадцатого апреля в пятнадцать минут пополудни в оперблоке номер восемь Коптевского роддома. Приближены после крещения в августе годом позже. С того дня до завершения жизни не имеем права на отгулы и больничные, несем полную ответственность. Один искушает, другой предостерегает. Один учит, другой поддерживает. Примитивное понимание, на самом деле наш функционал необозрим. Сейчас мы можем вернуться в прошлое и стереть там одно крошечное событие, повлекшее разрушительное эхо. Ликвидировать его эффект.