Чужая жизнь

К сфере и от неё шли люди. С неба опускались флаеры. Других строений поблизости не было.

Я повернула голову и увидела симпатичного молодого мужчину с тёмными волосами, который широко и открыто мне улыбался.

— Всё будет хорошо, Сабрина, — сказал он.

— Хорошо? — переспросила я. — У сенатора Хоргарда полно врагов. Ты стал его личным помощником, имеешь те же взгляды и кричишь о них на каждом шагу. Теперь ты в смертельной опасности.

— Не преувеличивай. Покушение на сенатора или членов его свиты — предприятие слишком рискованное. У нас достаточно сторонников, всех не устранить. Выступление перед Комитетом по этике состоится, а лишняя шумиха не пойдёт на пользу никому.

— Отец тебя не простит.

— Мне не нужно его прощение. Мы давно идём разными дорогами. Не представляю, как мать терпела столько лет.

— Отец всегда заботился о тебе. У нас крепкая и влиятельная семья. Почему ты с таким упорством всё разрушаешь?!

— Ты что, совсем ослепла, Сабрина? Цепляешься за иллюзию счастливой жизни? Не хочешь потерять деньги и влияние? Почти всё и так останется при тебе. Не будет только показной сплочённости и безумного проекта, отнимающего у людей их человечность.

— Не у свободных людей, а у тех, кто и так обязан служить.

— По-твоему, это оправдание?

Сейчас он смотрел на меня без улыбки, но и без гнева, напротив, с какой-то отчаянной надеждой. Он хотел если не увидеть во мне единомышленника, то услышать нечто успокаивающее, а не расширявшее пропасть между нами.

— Я люблю тебя, но и против отца не пойду, — прозвучал мой голос. — Пожалуйста, береги себя, Джерад.

Он обнял меня за плечи и прижал к себе.

Я не успела прочувствовать его объятия. Джерада уже не было рядом. Зато появился Ксандр Вангангер, который зачем-то бил по лицу Марлику. На девушке было полупрозрачное ночное одеяние, каштановые волосы растрепались, она с криком закрывалась ладонями, а когда, споткнувшись, упала на пол, у руке у Ксандра появился ремень и на несчастную обрушился целый град ударов.

Я ринулась вперёд в попытке остановить Ксандра, но некрасивая сцена вдруг распалась на тысячу разноцветных осколков, заполнивших всё видимое пространство. В теле возник знакомый всепоглощающий холод. Мне стало безумно страшно. Я отчаянно завопила и... проснулась.

— Госпожа! Госпожа, что с вами?! — услышала голос Тадиуса.

Он вскочил с пола и сейчас склонялся надо мной. Картина была почти такой же, как при моём воскрешении: обнажённый мужчина в ошейнике смотрел на меня округлившимися от испуга глазами.

Я схватила его за руку, потянула к себе и ткнулась в широкую грудь.

— Кошмар. Просто кошмарный сон, — проговорила быстро.

— Вы помните, кто вы?

— Да, Тадиус, помню. Это не приступ. Возможно, его последствия. Показалось, что я умираю.

— Вы живы, госпожа.

— Получается, что жива.