Слесарь 4

Пятка копья крутанулась и ударила точно в затылок крепыша, он рухнул на земляной пол. Я быстро скрутил ему сзади руки приготовленной веревкой и едва успел убрать лицо, как он вслепую ударил затылком, метя мне в нос.

До чего настырный мужик, подумал я и не дожидаясь следующих гостинцев, еще раз ударом по голове отправил усатого в беспамятство. Будет у него серьезное сотрясение, придется поболеть много, но выбора мне он не оставил своей упертостью. Да и по всему, он тут такой самый опасный, есть один такой. Посадил спиной к одному из столбов и прихватил его шею веревкой, теперь никуда не денется.

А сам оставил копье и полез по допотопной лесенке к смотровому окну, оценить окрестности и посмотреть, кого бровастый приведет из деревни.

Ждать пришлось долго, не меньше полчаса, прежде чем мелькнули фигуры троих людей, спешащих к сараю, и я увидел, как одна фигура отбежала в сторону и стала обходить сарай по краю леса, маскируясь среди ветвей. Да, не ожидают они, что заберусь я на этот нашест и увижу заранее приготовления к посягательству на свою жизнь и добро.

Как и следовало ожидать, не могут местные без боя поступать, как указывает чужак. Превыше это чувство пренебрежения к чужому даже инстинкта самосохранения, доминирующего для деревенского жителя.

Чужой — значит, никто, одиночка, которого некому защитить, этого отношения я уже накушался выше крыши и теперь готов жестко доказать, что такое верно точно не в моем случае. Как только ступил на землю этого стороны света после перевалов в горах, так и пришлось доказывать, изредка только прерываясь.

Вскоре стали слышны голоса, двое взрослых мужиков нарочито громко спорили о чем-то, пытаясь отвлечь мое внимание на себя, в то время, как невидимый мне сообщник, пробирался к задней стороне сарая, надеясь подстеречь мою голову. Как только она покажется из ворот и зазевается.

Все, как всегда, на этой земле и ничего не меняется, сбиты у них настройки гостеприимства. И ограбить, и убить путника считается одной из доблестей этого мира. Ну, или просто обычным делом.

Вскоре двое разговаривающих подошли поближе, но не звали меня, пока третий сообщник занимал позицию у ворот. Доски были набиты на стенки сарая не внахлест и можно было увидеть, как при прохождении сообщника мимо немного темнели щели в стенке. Похоже, он пробирался на карачках, затемняя только нижнюю часть сарая, чего-то ведь понимает в скрытном перемещении.

— Чужак, выходи, я привел человека, который может показать дорогу, но только за деньги, за пять золотых, — заголосил бровастый, пытаясь, как видно, ошарашить меня ценой, чтобы я сразу выскочил торговаться и подставился под дубину сбоку и нападение сзади, со спины, усатого. Но, усатый ничем не мог помочь друзьям, едва сейчас начиная приходить в себя, после долгой отключки. Он так и сидел, опустив голову вниз и мне уже казалось, что он просто тянет время, но, он не стал предупреждать сообщников, что не может ничем помочь.