Тетрадь в косую линейку

– Отпущу, если сядешь и будешь аргументировано разговаривать, а не орать и драться. Мне завтра в мэрию ехать. Как я поеду, если синяк мне поставишь сейчас? Не объяснять же всем, что с партнёршей повздорил?

– Я хочу сдохнуть! И мне плевать, как ты поедешь в мэрию.

– Прекрасно. Только, насколько я понимаю, как только сдохнешь, вернёшься туда, куда не считаешь нужным попасть. И придётся тебе ещё один цикл жизни здесь проходить. В этой помойке, с отвратными типами, вроде меня. Может проще как-то на этом этапе попробовать проблемы решить?

– Они не решаемы!

– А Золотце вон считает по-другому. И Вселенная тоже, раз ты здесь. Давай прекращай истерить. Ты разумная женщина. Не уподобляйся истеричкам. Хотя я тебя и в роли истерички люблю, – проговорил он и прижавшись губами к щеке начал целовать, после чего разжал объятья, повторив: – Только, пожалуйста, не дерись. Это по определению тебе не поможет. Не настолько болезненны твои удары, чтобы это хоть в какой-то степени могло компенсировать мои прегрешения перед тобой. Давай что-то более действенное придумаем?

– Что ты придумать можешь? Вот что? – стоя напротив него, раздражённо скривилась я.

– Хочешь шокер тебе куплю мощный, попробуешь бить им, вот это чувствительно для меня будет и следов внешних не останется. Хочешь?

– Идиот! Как есть идиот! Ты вообще соображаешь, что говоришь? – я с силой оттолкнула его, пытаясь уйти, но вновь оказалась в плотном захвате его рук.

– Согласен. Идиот, – опять зашептал он мне в ухо. – Но это не повод так злиться. Давай искать выходы, а не усугублять твоё сложное психологическое состояние. Ты же сама себя заводишь всё больше и больше, остановись пожалуйста. Не надо. Я готов на любые условия. Давай общаться конструктивно. Всё будет к твоему удовольствию.

– Мне плохо. Ничего не хочу, – я помотала головой.

– Я вижу. Понимаю. Готов поддерживать любым образом. Давай обсудим, какие ты видишь сложности, что больше всего не нравится и, возможно, найдём способы минимизировать твой негатив и к этому месту, и к самой себе. Хочешь поедем куда-нибудь? На всё плюнем и уедем? Улетим? Улетим, куда скажешь. Где ты хочешь побывать? На Тибете? Хочешь туда отвезу?

Почему-то мысль о Тибете немного отрезвила меня и вывела из состояния яростного неприятия и агрессии.

– Мне кажется, Тибет мне уже не поможет, – жалостливо протянула я, – поскольку от себя не сбежишь. А мне хочется от себя самой сбежать.

Босс, увидев, что я немного успокоилась, усадил меня на диван, обнял и начал, целуя руки, ласковым голосом увещевать, что от самой себя бежать не нужно, потому что я замечательная, любимая и вообще самая лучшая. Рассказывал, что он меня безмерно любит и сделает всё, чтобы я счастлива была, что изменит всю реальность к моему удовольствию, создаст мне рай на земле, и прочую ерунду мне обещал.

Через какое-то время я снова расслабленно к нему прижалась, и тогда он унёс меня в спальню, уложил в кровать, сам сел рядом и, ласково гладя меня по волосам и спине, продолжил нести какой-то бред про то, что мне надо всё забыть и жить сегодняшним днём, и если жить по совести, то наступит всеобщее благоденствие, а уж лично моё благоденствие он мне точно обещает и прочую чушь, пока я не уснула.