Шаг из тьмы 1

— Блин, вот по этому я и не хожу на общественный пляж.

Уже после парилки, когда все отдыхали в предбаннике, поняв, что отделаться односложными ответами, типа «война», «судьба» не удастся, тем более в присутствии такого профессионала как Рябушев. Не стал корчить из себя невинность и рассказал историю, в стиле Лермонтовского «Фаталиста». Климин откинулся на лавке и отхлебнув из деревянного ковшика ледяного кваса начал свой невероятный рассказ.

— Как верно заметил Владимир Сергеевич, хоть выглядит мое тело несколько непрезентабельно, но ни одного опасного ранения у меня ни когда не было. Я прошел вторую кавказскую и стодневную войну без особых последствий, кроме этих, всего два осколочных и контузия, — Алексей поднял глаза, как будто хотел взглянуть на скрытое дощатым потолком небо, — словно Он, лично хранил меня.

На кавказский фронт я попал прямо с лейтенантских сборов, через месяц после училища. Был определен на вертолет радиоразведки, вы наверное видели, у него на брюхе здоровый желтый контейнер в форме расплющенной сигары. Контейнер этот набит всевозможным шпионским оборудованием, но по большому счету это просто антенна. Она то и стала причиной той идиотской истории.

Так вот, из за этой антенны, весь Кавказ знал — разведка вылетела на работу. Тяжелое вооружение на машине отсутствовало, по этому, она пользовалась особой популярностью в качестве мишени. Правда и достать ее из стрелкового оружия было практически невозможно, на нее ставили модернизированный движок, позволявший подниматься на пять километров. Но уж если ее засекали в зоне поражения, то отрывались по полной. Вот так нас и поймали один раз, уже при возвращении на базу. Коллектив у нас был молодой, старшему было всего двадцать пять. Естественно, ни кто из нас пороху не нюхал и возможность пострелять мы восприняли с диким энтузиазмом. Высунули стволы из всех щелей и дали бой. Пять идиотов, возомнивших себя крутыми вояками. Находясь в летящем вертолете, попасть из автомата в человека прячущегося за деревом — задача почти нереальная. Но это я понял много позже. А пока поливали свинцом окрестные горы — с этого момента голос Алексея становился все тише и тише, словно он уходил внутрь себя, заново переживая произошедшее восемь лет назад.