Экс-любовники

Боковым зрением вижу, что Карим тоже разделся, но решаю лишний раз на него не таращиться. Ещёподумает, что я его сюда для растления заманила.

— Я пошла.

С этими словами я несусь к воде и, забежав по колено, взвизгиваю. Холодная. Ну или я перегрелась настолько, что впору зашипеть. Позади слышны характерные всплески, и это становится сигналом для того, чтобы поскорее уйти под воду. Знаю я козлиные привычки Карима — сразу начнёт брызгаться.

— Вода идеальная! — выкрикиваю, задыхаясь от восторга, когда выныриваю на поверхность.

Покрутив головой по сторонам, метрах в пяти от себя нахожу Карима. Он тоже нырял: смахивает мокрые волосы со лба, широко улыбается.

— Ты как катер, Вася. Столько волн подняла.

— Сам ты катер, — фыркаю я и, зачерпнув воду, брызгаю в него. — Баржа татарская.

Эхо его смеха разносится над озером. Карим начинает плыть ко мне. Набрав в лёгкие воздух, я ныряю, чтобы улизнуть. Если думает, что я вся извелась в ожидании, когда он меня облапает, то ошибается.

Хоть я и улепётывала изо всех сил, Кариму всё же удаётся ухватить меня за ногу и потянуть к себе. Я громко визжу и отбрыкиваюсь, пару раз ненароком ударяю пяткой прямо в кубики. От смеха вода заливается в нос, и, закашлявшись, я проглатываю почти пол-литра.

— Если свалюсь с дизентерией, то это будет на твоей совести, — шутливо ворчу я, когда мы выходим из воды. — Чуть меня не утопил.

— Просто ты слишком активно удирала.

На воздухе кожа моментально покрывается мурашками. Становится прохладно. Полотенца нет, а одежду сразу не наденешь — сначала надо хотя бы немного дать воде стечь.

— Красиво, да? — киваю я на перекатывающуюся гладь озера, над которым неровным золотистым блином висит луна. — Небо такое глубокое. Вот такого цвета надо сделать меню.

Карим тихо смеётся. Сейчас он стоит так, что я могу беспрепятственно любоваться рельефом его плеч и даже оценить цвет боксеров. Чёрные. А под ними стальная задница.

Повернувшись, он смотрит на меня.

— Часто здесь бывала?

— Раз двадцать точно. С родителями и Милой. — Накрыв ладонями чашки бюстгальтера, я сдавливаю их, чтобы выжать влагу из ткани, и поясняю: — Мы тут год простоим, пока у меня бельё высохнет.

Карим никак не комментирует сказанное и молча продолжает на меня смотреть. Одну за другой я подтягиваю бретельки, опускаю глаза, чтобы тщательнее поправить мокрые танга. Мурашки стремительно размножаются, хотя на коже их и без того миллиард на квадратный сантиметр.

— Ладно. — Грациозно присев, я подбираю с песка вещи. — Пойду к машине.

Сквозь нарастающий грохот сердца слышу, что Карим идёт за мной. Не оборачиваясь, останавливаюсь возле капота, аккуратно складываю на него юбку и начинаю увлечённо отряхивать рубашку.

— Куда так торопишься? — горячее дыхание Карим касается лопаток, а на талию ложатся его ладони — чуточку шершавые, немного прохладные от воды.

— Прохладно. Решила одеться.

Проигнорировав мой ответ, Карим выдирает у меня из рубашку и швыряет её к юбке. Рвано выдохнув, я жмурюсь. Его ладонь перехватывает мокрые волосы и в один оборот наматывает на запястье.