You love me anyway (SORORATE) (СИ)

«Не бывает же пап самих по себе! Да и мам!» — рассуждал он, уставившись на цветной ларец — «Нет! У Джимми Лейна только мама! Но ведь его папа погиб на войне!»

Фрэнк кивнул, подтверждая свою теорию о том, что Алфи был как-то замешан, задействован во всём этом, но не мог себе это объяснить с разумной точки обзора. Он слышал слова Сары о том, что Алфи станет «чёртовым папашей», но его детский разум трудно увязывал очевидные для взрослых вещи. Фрэнк видел реакцию Алфи на эту фразу. Он никогда не забудет ту гримасу гнева, что была на лице Соломонса, и то, как мужчина грубо вцепился в её платье, оторвав рюши. А ещё он не сможет стереть из памяти ту печаль, которую пережила Сара на его глазах. Малыш помог ей выйти из ресторана. Он держал сестру под руку, пока, наконец, она не потеряла сознание. Испуг оставил неизгладимое впечатление на Фрэнка, а страх, как известно, всегда быстро обростает сетью мерзкой ассоциации с объектом причинения. И теперь Алфи был для Фрэнка именно ею.

— После того, как мир был восстановлен, казалось, ничего не изменилось. Патриотизм и единство военных лет распространились и на мирное время, как будто бы подтверждая, что социально-экономическая ситуация в стране быстро восстанавливается… Какая нелепость! — клокотал, казалось, без устали Алфи, выбирая более-менее миловидный и скромный по цене товар. — Основные отрасли промышленности продолжили своё дело. Всё это медленно влекло за собой дефляцию, мать её за ногу! И постоянное сокращение выпуска бумажных денег, которых было много напечатано во время долбаной войны! — еврей вынул из кармана выглаженных с иголочки брюк пару купюр и протянул продавцу, который вопросительно глянул на Соломонса, пытаясь расслышать его ворчание. Вокруг Алфи находилось несколько верных людей, если такие вообще бывают у бандитов, способных заслонить своим телом и поймать очередную пулю. Алфи тем и отличался, что средь бела дня мог размеренно прогуливаться по местным лавкам, присматривать что-то юркое и ценное, выклянчивать и торговаться, забирая за самую жалкую цену. Он не боялся никого, а к смерти относился по-философски. В конце концов, он уже ничего не терял.

— Последовала деятельность по совершенствованию образования и здравоохранения, увеличились пенсии и усилилась борьба с безработицей… Программа строительства жилья построила более двухсот тысяч домов! — многозначительно вскинул палец вверх Алфи, с безучастьем качая головой. — Но очень скоро пришло горькое осознание того, что жизнь ещё далека от нормы и восстановить её в том привычном виде, в каком она протекала до войны, будет нелегко. Огромнейший рост национального долга рос и крепчал! — договорил он, упуская из вида детскую ручонку, вошедшую в карман его чёрного пиджака. Фрэнк осторожно вынул из чужой пазухи панцирные часы, и Алфи вальяжно выпрямился, увлечённый покупкой.

Мальчик рванул прочь, но наткнулся на Олли и, врезавшись в него, рухнул наземь.

— Живой? — спросил Олли, подняв мальчишку за грудки, и Фрэнк боязливо зажал карман брючек. Молодой человек узнал мальчишку Сабини. — Алфи? Алфи! — вытянул он шею, взывая кузена. Пот прошиб Фрэнка, и он почувствовал, как стыд за содеянное накатывает на лицо, окрашивая в красный, и булькает в сердце. Он никогда не воровал и старался не обманывать близких, а Алфи он считал близким хотя бы потому, что еврей водил его в тир и угощал мороженым. Теперь он понял, что его поспешный гнев и отцовские тирады о мести — не больше, чем пыль в глаза.

Алфи, несколько раз стукнув тростью по мощёнке, приблизился к Олли, не сразу заметив мальчика.

— Фрэнки? Ша-а-а-лом, негодник! — Алфи почти ласково приподнял козырёк детской кепки, прихватив ребёнка за кончик носа. — Ты же не один тут, а?

Мальчик пуще растерялся, смотря в лицо Алфи, чувствуя, что он, вероятно, догадывается о содеянном.

— Я пришёл с Дорой. Она… Она… — Фрэнк рассеяно забегал глазами по улочке, сотворяя самую большую ложь в своей жизни, — Она в соседней лавке. Да! Ищет брошь для платья, ты знаешь? — для верности мальчишка указал пальцем, и Алфи обернулся, нахмурив брови.

— У твоей старшей сестрицы горячка, что ли, малыш? С каких это пор на Хай-Стрит стали продавать ценности?

Фрэнк понял, что ошибся, и сильно занервничал.

— Все ювелирки находятся на Хаттон-Гарден… Я это к чему, — Алфи с настороженным прищуром следил за мальчиком, что медленно ретировался от него спиной, — Как там твоя средняя сестра? Порядок, а? — это был не вопрос, а скорее форма обращения в Камдене.

— Ну, она плакала, пока я вёл её домой… — Фрэнк почесал затылок, — И упала.

Алфи обеспокоенно поджал губы, опираясь на трость, может, чтобы что-то вторить юнцу, например, о добре и зле, о любви и ненависти или о прочей несуразной чепухе, но передумал, а может, чтобы поинтересоваться подробностями. Алфи сам не знал, чего он хотел услышать.