Разрыв. Этот длинный, длинный день (СИ)
- Автор: Яньшин Юрий Витальевич
- Язык: русский
- Жанр: Прочее фэнтези
Электронная книга - «Разрыв. Этот длинный, длинный день (СИ)». Краткое содержание книги:
Подполковник тут же расцвел улыбкой на лице.
- Кстати, - спохватился он, - Песошников не числится у нас в числе пострадавших, а ведь он как хвостик ходил за президентом, особенно на таких публичных мероприятиях.
- Вот как?! - нахмурился Верховный. - Хорошо, что ты мне об этом сказал, Борис Борисыч. Этот факт мы тоже отметим, как довольно странный. И вообще, товарищи, вам не кажется, что слишком много подобных случаев сейчас вскрывается вокруг этого теракта?
Все, включая и вечно молчаливого водителя, дружно кивнули головами.
- Я конечно не специалист по истории, но мне почему-то кажется, что Иван Грозный не на пустом месте совершал репрессии против своих бояр! - почесав голову, произнес Афанасьев.
- Иосиф Виссарионович, пожалуй, согласился бы с вами Валерий Васильевич, - на всякий случай поддакнул Михайлов.
- Со Сталиным история гораздо сложнее. Там была не какая-то банальная явная или мнимая измена сюзерену, там была, прежде всего, классовая борьба в процессе трансформации одного политико-экономического строя в другой, - не совсем согласился со своим адъютантом Афанасьев.
- А вот, опять, кстати, о боярах, - осторожно поинтересовался Михайлов, - у нас в кунге лежат трое спеленатых, неужели к себе повезем?
- Повезем. Мы не знаем всей обстановки. Вон, Тучков с Костюченковым и Барышевым и то не рискнули отправить Ватрушина, Пасечника и Покрышева во внутреннюю тюрьму ФСБ, а поместили на одной из конспиративных дач, значит, тоже не уверены в лояльности тюремных властей. А ведь Тучков с нашим "адмиралом Канарисом" еще те зубры. Так что, привезем, сдадим с рук на руки, а дальше уж пусть они их определяют куда надо.
- Оно, конечно, так. Да вот только фигуры эти слишком значимые на политической доске. Резонанс международный будет, у-у-у! - поежился адъютант.
- Да плевать, - неожиданно произнес Завьялов, разом обратив на себя внимание Афанасьева с Михайловым, и продолжил, опять розовея лицом от смущения, - на всех забугорных доброхотов. Главное - какая реакция будет внутри, а она непременно будет положительной, потому что эта троица уже всем так надолызла своими действиями и высказываниями, что может получить сочувствие только у маргинальных слоев общества.
Верховный опять с нескрываемым уважением поглядел на свою "тень", размышляя о том, что не худо иногда, вот так вот, по-простому, пообщаться с человеком, пребывающим одновременно в коридорах власти и в то же время не оторвавшимся от народа.
Старенький, но еще довольно бодренький ЗиЛ, шустро наматывал на колеса асфальт московских улиц, окруженный спереди и сзади военным эскортом.
- Аверьян Кондратьич, а ты то, что вообще думаешь?! - ради интереса поинтересовался Афанасьев у пожилого водителя, который уже много лет возил его - сначала на "Волге", а теперь вот на ЗиЛе. - Как нам Россию обустраивать?
В ЗиЛе была предусмотрена поднимающаяся стеклянная перегородка, чтобы разговоры важных персон в салоне не касались ушей обслуживающего персонала, но Афанасьев никогда ею не пользовался. Во-первых, потому что никогда не вел секретных разговоров в машине, опасаясь прослушки, а во-вторых, он просто доверял своему окружению и не желал лишний раз оскорблять его недоверием. Вот и сейчас, водитель был в курсе всех ведущихся разговоров, но предпочитал не лезть со своим мнением в высшие сферы. Водитель с Афанасьевым были ровесниками, поэтому он мог себе позволить небольшую толику фамильярности в их отношениях, тем более, что Аверьян Кондратьевич был гражданским вольнонаемным лицом, а значит, по большому счету подчинялся не Верховному, а начальнику спецгаража.
- Ты меня, Василич, такими вопросами не тереби. Не моего ума - отвечать за всю Расеюшку. У нас ведь как?! Каждый петушок - клюй свой сверчок.
- Каждый сверчок - знай свой шесток, - поправил его Михайлов.
- Ты, зелень, батьку своего поучи щи хлебать! - обрезал водитель адъютанта, а сам продолжил. - Я к чему это? А к тому, что каждый должон на своем месте пребывать. У внука, он у меня на философа учится, как-то спросил об этом. Так он сказал, что это называется стра-ти-фи-ка-цией. Во как. И не выговоришь натощак, слюной изойдешь. Я, вон, пока сидел, тебя ожидаючи, телевизор включил, смотрел, как ты выступаешь, да в грехах каешься пред честным народом.
- И что не так?! Думаешь , что неправильно сделал, что сказал?- сразу засопел Афанасьев.
- А ты не сопи Василич, да обиженку не включай на меня. Может, сейчас через меня ты со всем народом балакаешь. А на народ, сам знаешь, обижаться - грешно. Почему же не правильно?! В грехах каяться - всегда правильно и всегда к месту, - наставительно сказал водитель.
- Ладно-ладно, не ершись, продолжай.
- Оно ведь как?! - продолжал Кондратьевич резать правду-матку в глаза. - Ходить близ воды и полы кафтана не замочить, это ведь особый талан нужон. Я, вот, грешный, тоже представил себя на твоем-то месте. И подумал, а смог бы я не удержаться?! Поведаю тебе, как на духу, не знаю. Может и пуще твоего пользовался бы положеньем своим. Человек слаб телом, а душой и подавно. Я по молодости, да по глупости, тоже все рубаху на себе рвал, да "уря-а" на демонстрациях кричал, а как за полтинник-то перевалило, так и призадумываться начал. В церковь стал захаживать, потому, как и наш черед недалече в яму-то заглянуть. И страх Господень довлеет над всеми чадами его. А тебе так скажу, Василич, раз доверило тебе общество радеть за всю Русь-матушку, значит, оно верит в тебя и твои способности в этом деле. И ты обязан оправдать оказанное тебе доверие, хоть кровь из носу. По тебе будут судить о России, что там, что тут. Дашь хоть раз слабину, так все это сразу почуют, и впредь будут долбить в то болючее место, пока сам не упадешь и всю страну за собой не утащишь. У каждого должны быть свои думы - по своему масштабу. У тебя масштаб - государственный, а у меня свой. Умный должон слушать советы от умных людей, а дураку, советуй не советуй, он и сам думает, что все знает.
- Что же, ты, старина, думаешь в соответствие со своим масштабом? - не унимался никак главарь хунты.
- А то и думаю, что теперича нас, наверное, на "Аурусы" пересадят. Мы, вон о прошлом годе с ребятами полазили по такому в гараже. Оно, конечно, восемьсот лошадок под капотом, что-то да значат, автоматическая, аж девяти ступенчатая коробка передач, да к тому же изменяемый клиренс. В общем, знатная машинка, ничего не скажешь, но тяжелая зараза - шесть с лишком тонн, ей Богу - грузовик, хоть и ход у нее не в пример нашей дюже мягкий. Я уж про салон молчу. Хоть вторую обувь заводи, чтобы чего там не испачкать. Я даже скрытые автоматические гранатометы разглядел под габаритными огнями. Не машина - танк. Не знай, как и привыкать к ней буду.
- Значит, планируешь остаться при мне?! - спросил Афанасьев, весело подмигивая Михайлову и Завьялову.
- Да куды ты без меня-то?! - вскинулся Кондратьевич. - Ну, дадут тебе молодого, какого ни на есть, водилу, и что?! Сам ведь знаешь, какие они нонче пошли. Сам разобьется и тебя старого разобьет. И будешь ты валяться, как мешок с костями где-нибудь в канаве, и рот нараспашку. Стыд и срам. И что я скажу твоей Петровне?! Не уберег, мол? Нет, уж. Сиди, Василич, и не рыпайся, а я тебя до места доставлю, как на пуховой перине.