Сочинения в четырех томах. Том 1

Я смотрел на нее пораженный.

— Грандиозная идея!

— Помнишь, как он интервьюировал тебя после той скачки на второй день рождества?

— Это была та самая скачка, которая и решила мою судьбу. Слушай, но ты довольно старательно смотрела эти передачи!

Ее это немного озадачило.

— Ну… А разве не тебя я видела прошлым летом на своем концерте в Бирмингеме?

— А я-то думал, что прожекторы слепят вам глаза! — Я откинул одеяло. При свете дня черные брюки выглядели еще более несуразно. — Пожалуй, пора действовать. У тебя есть бинты и что-нибудь дезинфицирующее?

— Всего несколько обрывков эластичного пластыря.

— А бритва?

— Я снимаю ею с ног пушок, — извиняющимся голосом объявила она. — Я составлю список, что нужно, и сбегаю в аптеку. Я быстро.

Когда она ушла, я выбрался из постели и залез в ванну. Сказать это — просто, а сделать куда труднее. Ощущение такое, будто слишком старательная прачка пропустила меня лишний раз через отжимный пресс. Поразительно, что сотворил со мной Кемп-Лор при помощи столь примитивных средств. Я пустил воду, снял брюки и носки. Голубой свитер прилип к спине, а самодельные бинты к запястьям. Пришлось улечься, не отдирая их, и ждать, пока они отмокнут.

Постепенно тепло сделало свое дело, и я смог шевелить плечами и поворачивать голову. Все добавлял и добавлял горячей воды, так что к возвращению Джоан лежал в кипятке по горло — даже пар от меня шел.

За ночь она высушила и отгладила мои трусы и брюки. Одеваясь, я наблюдал, как она раскладывает покупки на кухонном столе. Завиток темных волос свесился на глаза, лицо сосредоточенное, рот решительный. Что за девушка!

Она промыла мои ссадины дезинфицирующим раствором. Высушила и прикрыла салфетками, смазанными цинко-касторовой мазью. Ее прикосновения были легкими, и все она делала быстро и ловко.

— А у тебя внушительные мускулы. Ты, наверное, очень сильный…

— Ну, сейчас это какое-то желе, — вздохнул я и, натянув куртку поверх принесенного ею светло-зеленого джемпера, засучил рукава.

Джоан осторожно размотала кровавые повязки на запястьях. Кое-где они прилипли, хоть я их и отмачивал. А то, что находилось под повязками, представляло собой весьма тревожное зрелище — особенно теперь, когда мы смогли увидеть все при дневном свете.

— Нет, с этим я не справлюсь, — в отчаянии заявила она. — Ты должен пойти к врачу.

— Только вечером, — пообещал я. — А пока забинтуй-ка снова.

— Раны глубокие, легко получить инфекцию. Роб, не сможешь ты с этим скакать. Право, не сможешь!

— Я окуну их в таз с раствором деттоля, а потом ты снова забинтуешь, чтобы не было видно.

— Больно? (Я не ответил). Конечно, больно. Глупости спрашиваю. — Вздохнув, она принесла таз, вылила в воду деттоль, так, что она стала молочно-белой. И я окунул руки.