Картинки нижегородского быта XIX века

Во время одного из ярмарочных кутежей Гордею понравилась игра скрипача — румына Гулески. Он увез румына к себе на квартиру и в два месяца научился пиликать смычком незамысловатые мелодии. С тех пор скрипка стала необходимой ему при каждом запое. Отрывистые веселые звуки означали начало запойного состояния. Тягучая, дико-звучащая какофония указывала на окончание запоя. После каждого запоя Гордей служил молебен, окроплялся «святой» водой и жил «по-человечески» два-три месяца.

Но страсть к причудам не покидала его ни в пьяном, ни в трезвом состоянии.

1888 год оказался несчастливым для Гордея. Весенним ледоходом срезало нефтяной караван, стоявший в Сормовском затоне. Разбились и пошли ко дну двадцать баржей. Чернов, наблюдавший катастрофу с городского берега, проявил удивительное хладнокровие и самообладание. «Бог дал, бог и взял», — промолвил он тихим голосом и отправился на Курбатовский завод… заказывать новый, грандиозный, невиданной величины буксирный пароход в 2400 лошадиных сил. Пока строили пароход, Гордей в Городце соорудил громадную деревянную баржу вместимостью в миллион пудов. По мнению Гордея, такая баржа могла выдержать морскую качку и совершать сквозные рейсы Баку-Астрахань-Нижний.

До Астрахани сплавили баржу благополучно, но в море судоходный надзор ее пустить не разрешил. «Ах, так?! — стиснув зубы, прорычал Гордей. — Плевать! Обойдемся без разрешения»… и тайком провел судно в Баку, там наполнил нефтью и ночью отплыл обратно.

Морская полиция нагнала необычный караван верстах в тридцати от берега. Увидев погоню, бесшабашный мореход взбеленился: «Как?! Мне?! Гордею Чернову?! Не дают делать, что хочу?! Шалишь!! Не бывать по-вашему!» И — зажег нефть. Капитан казенного баркаса распорядился прорубить отверстие в борту баржи. Горящая нефть вылилась в море, а мало пострадавшую баржу отбуксировали обратно в порт.