Кевларовые парни

— Ой… Да я вот, — стушевался он, расплескав воду.

— Пост оставлять нельзя, — нравоучительно заметил Олег, но, увидев непривычный для конторы румянец, плеснувший по лицу лейтенанта, мысленно одернул себя. «Уж и чайку парню попить нельзя? Ты становишься старым занудой», — пристыдил его внутренний голос.

— У себя? — Олег кивнул на дверь.

— У себя, у себя, — откликнулся дежурный. — Доложить?

— Сам доложу.

Междверное пространство бункера, отделявшего кабинет от приемной, было затянуто складчатым зеленым сукном, которое глушило любые звуки как из кабинета, так и из приемной. Даже шаги в бункере звучали глухо. Трудно сказать, когда впервые появилось это изобретение, но похоже, что до пятидесятых, как и многое другое. Не менее удачным было использование сборчатых французских штор, которые, будучи всегда нарядными, обладали и специфическими качествами: тонкий шелк исключал возможность снятия информации с оконного стекла.

Шеф разговаривал по прямому. Хотя в данном случае понятие «разговаривал» не подходило: с ним ГОВОРИЛ начальник Управления. Шеф же, закатив глаза, что-то внимательно рассматривал на потолке, словно пытаясь разгадать криптограмму среди желтых протечек. Олег невольно отпрянул назад, досадуя, что не пустил вперед молодого дневального, но полковник замахал рукой, словно ждал именно Соколова. Олег проскользнул в кабинет и мягкой походкой приблизился к столу.

Присутствовать при подобных беседах по селектору в конторе было не принято, но жест шефа свидетельствовал, что он готов поступиться принципами ради экономии времени.

За все время пребывания в кабинете Олега шеф так ни слова и не проронил в телефонную трубку. Он лишь кивал и со скучающим видом покачивался на стуле. Олег невольно улыбнулся, и это не осталось незамеченным.

— Улыбаешься? — последовал вопрос, как только трубка была положена на рычаг.

Олег оставил этот вопрос без ответа.

— Позвольте доложить, пан-господин-товарищ, — начал он. Длительное время совместной работы — они когда-то сидели за соседними столами — позволяло ему с ходу открывать карты. Существовавшее правило — «ты не опер, если не смог обмануть начальника, и ты не начальник, если тебя обманул опер» — делало бессмысленными какие-либо предисловия.

— Сегодня на въезде в Москву…

— …«случилось страшное», — неожиданно пропел шеф, проявив тем самым невероятную осведомленность. — Что, доигрались? — перешел он на серьезный тон, но стушевался, хорошо понимая, что надо не нотации читать, а принимать меры.

— Случилось, — перешел на ту же тональность Олег. — Ты все знаешь?