Великая волшебница, вернувшаяся триста лет спустя

Так вот почему в поселении так странно пахло, а в домах горел свет: из-за гнёзд.

— Больших лучше уничтожить одновременно, бить в мозг, — предупредил Синеглазка. — Но сначала запри дверь.

Я выполнила его просьбу, мы, проминая шуршащую «паутину», подошли к коконам и, безмолвно распределив их между собой, одновременно ударили мечами.

Брызнула тёмная кровь. Эти существа не визжали, как обитатель первого дома, лишь конвульсивно дёргались. Вытащив острие из того места, где по моим прикидкам находилась глазница, я позволила мечу соскользнуть вниз, вспарывая оболочку кокона. Края разошлись, выпуская слизь и открывая искорёженное тело мужчины. Его мышцы неравномерно раздуло, местами они обросли костяными пластинами. Труп, не удержавшись в коконе, вывалился вперёд в гротескной пародии на поклон.

— Лучше не открывать их лица, — посоветовал Синеглазка и одним ударом срезал верхушки двух маленьких коконов.

Рид ликвидировал последних двух. Я вскользь оглядела дом, прикидывая, что может скрываться под «паутиной», и определила шесть спальных мест. Самый маленький ребёнок в этой семье, наверное, спал с родителями. Или кто-то из них спал на печке.

Пожалуй, действительно стоит найти того, кто покрывал всю эту мерзость.

— Ты как? — спросил Синеглазка и осторожно коснулся моего плеча.

— Если вас тошнит, мы можем отвернуться, — Рид выглядел так, будто сам хотел бы попросить о подобном одолжении.

Я не могла им признаться, что видела вещи и похуже, так что ответила:

— Не беспокойтесь, у меня крепкий желудок и ещё более крепкие нервы.

Дом содрогнулся от удара. Похоже, очередное дерево.

— Думаю, нам стоит поспешить. — Синеглазка вытер меч о доставшийся ему кокон взрослого. — Если здесь есть более вызревшие гримы, их могут активировать и натравить на нас.

От дома к дому мы переходили осторожно, продвигаясь вдоль частокола и постепенно приближаясь к центру. Везде было одно и то же: заботливо поддерживаемое в печах пламя, пучки трав, серые сети и коконы, коконы, коконы. Некоторые верещали, когда их убивали, и твари в них уже ничем не напоминали людей, они даже не были прямоходящими. В паре домов коконы уже освободились от своих обитателей и высохли до состояния хрупкой корочки.

В нас продолжали кидать деревьями, но они были слишком приметными и относительно медленными, так что мы успевали увернуться.

Мы обошли где-то две трети поселения в таком бодром темпе, но, конечно же, наше феерическое везение не могло длиться вечно. Просто в один момент пламя нашей защиты пропустило сквозь себя гору деревьев, закрывшую проход между домами. И практически сразу позади раздался знакомый деревянный грохот. Второй выход из переулка загородили упавшие деревья.

Мы оказались заперты в узком пространстве, где от падающего дерева практически невозможно увернуться. И, судя по шелесту и стрекоту за огненной преградой, нас окружали.