Проклятье речного змея

— Я в волшебстве ни черта не смыслю.

— Темное — это когда проклясть, приворожить, отворожить, приманить, — пояснил Потемкин.

— Агриппина Саввишна нас вроде прокляла, — напомнил Заречный. — Или она тоже темная?

— Она темная? Не скажи! Хитрая старушка. А вообще, она считается светлой ведьмой.

— Получается, светлые тоже могут приворожить и проклясть?

— Получается, — задумчиво ответил заместитель и заодно горе-специалист по магии. — Хотя, я думаю, тут дело не в самом совершенном действии, а в его направленности и методах, по средствам которых оно выполняется.

— Чего? — переспросил Заречный. — Потемкин, тебе голову не напекло часом? Денечки-то какие солнечные стояли. Надевал бы что ли панамку, когда на воздух выходишь, а то потом тебе драконы мерещатся и ведьмы с магами разные.

— Не хочешь, не верь! — огрызнулся друг. — Только я своим глазам доверяю. Может, я и не видел самого превращения, но твое исчезновение все равно окутано таинственностью. Ну, свалился ты в речку, что тут такого? Тогда почему тебя МЧС ни с оленей, ни с катеров, ни с вертолета найти не могли? А потом спустя почти неделю ты вдруг всплыл на заимке у родственницы Усольцевых. При этом выглядел так, словно брился накануне днем.

А вот на это Дмитрий и сам обратил внимание. Он, конечно, освежился, придя в кабинет, потому что любил гладко выбритую кожу, но обратил внимание, что щетина не недельной давности точно. Да и ощущение странное, словно что-то забыл и никак не можешь вспомнить, не отпускало.

— В общем, так, Антох, желтую прессу не читать, Рен-ТВ не смотреть! — тем не менее, произнес он. — Докладывай, что там с темным демоном этим?

— С магом, — хмуро поправил его Потемкин. — Гольцман его крышует — это факт. Много странных делишек за Асмодеем водится. Но, как понимаешь, все недоказанные. Как с Усольцевой, пока своими глазами не увидишь — в жизни не поверишь. Сам же говорил, что боевикам Фимы словно черти помогают. Так вот Грех эти самые черти и есть. Ты можешь не верить, но по-другому никак не объяснить все, что вокруг творится. И еще…

— Говори!

— Там, на берегу, где нашли тебя, обнаружили и труп одного из Гольмановских громил.

— Знаю. Видел я его, — буркнул Заречный, уже предчувствуя, что следующее, что он услышит, ему не понравится.

— Ты когда-нибудь видел, чтобы местные сыскали схавали байку о трагической случайности на охоте? При этом, я навел справки по своим каналам, им даже на лапу никто не дал.

Говоря честно, в обычное время Заречный согласился бы с Антоном. Более того, действительно в такую сказку не поверил. Но ведь ему тоже ее скормили, и, как выражается Потемкин, он ее «схавал», не задав ни единого вопроса.