Купец. Поморский авантюрист [недописано]

— Угу… — Ганзеец крепко задумался и предположил: — Подобрали тебя новгородцы, значит. В шторм, видать, попал?

— Попал, подобрали, без них бы не выкарабкался.

— Я-то думаю, что тебя сюда занесло… — прошептал Мартин. — И что, Семён товар теперь у тебя захотел купить?

Рассуждал он логично — товар хранился на складах новгородцев, из чего напрашивался вывод, что Ивановское сто хотело купить товар или вовсе купило. Но о том, что сделка еще не совершена формально, свидетельствовало присутствие англичан в Новгороде. Будь иначе, давно бы отплыли в Англию.

— Может, и захотел. — Митька пожал плечами. — Тебе до этого какое дело? До сих пор вразумить не могу.

— Да предупредить тебя хочу, говорю ж, друг другу помогать дóлжно, — запыхтел Мартин.

— И о чем же? — вяло поинтересовался рыбак.

— Без разрешения царского торгу не бывать, — прямо сказал Мартин. — Если Ивановское сто купит у тебя товар, а в Москве о том проведают, то им штраф, а тебе не видать торга на Руси как носу своего. Ни напрямую, ни через посредников. Новгородцы-то что, все на тебя свалят. Это ты понимаешь?

— Вон оно что… — Митька сделал вид, что изумился. — И быть как?

— Поди-ка сюда…

Мартин подозвал рыбачка к берегу Волхова. Стемнело, но на другом берегу все еще можно было видеть пришвартованные корабли ганзейских купцов. Четыре корабля грузоподъемностью более 300 пудов каждый. Рядом с ганзейскими кораблями стояли ушкуи Ивановского сто, как бы наглядно показывая существующую между немцами и русскими конкуренцию. Митька про себя отметил, что на ушкуях все еще проходят разгрузочные работы, хотя вроде как оные давно должны были подойти к концу. Впрочем, разговор был не об этом.

— Видишь, вон, на бережку, это корабли нашенские, — гордо сообщил немец. — Повторю, неделя-другая, их подлатают, мы товар погрузим да в обратный путь пойдем. В Любек. — Мартин покосился на Митьку. — Так вот, на кораблях моих для твоего товара место тоже найдется, как и для тебя самого. А из Любека в Лондон рукой подать, доставим в лучшем виде.

Митька, ждавший этих слов, только улыбнулся, оставив их без ответа. Ганзеец же воспринял молчание «англичанина» по-своему.

— Не знаю, сколько тебе предлагают новгородцы, но это еще то жулье. Обдерут до ниточки и поминай как звали, знаю я их, — заверил он. — Но я предложу тебе на десятую часть больше, чем дает Ивановское сто, а к тому сверху организую дорогу до Любека и помогу добраться в Лондон с деньгами. Сумма будет, как понимаешь, немалая.

Мартин закончил и скрестил руки на груди, ожидая ответа. Было видно, что ганзеец уверен в своем предложении. А оно на самом деле было шикарным — из тех, что бывают лишь однажды. Ганзеец обещал куда бóльшие барыши, чем сулил торг с новгородцами, просто потому что перебивал их предложение не глядя. Был уверен, что много за английский товар новгородцы не дадут? Митька все это прекрасно понимал и, наверное, при любых других обстоятельствах тут же пожал бы немцу руку. Однако сейчас рыбак должен был отказаться. Семён не допустит торга. Точка. Мартин и Митька вели разговор в Новгороде, а не в Любеке. Как выражался немец — на чужбине. Формально, по разумению рыбака, для их торга требовалось разрешение от Государя. Не окажись такового, и Семён заблокирует товар, лежащий на его складах. На душе неприятно скребли кошки, но Митька был вынужден отказаться от щедрого немецкого предложения.